Отсылка — тот узел заговора, где болезнь получает адрес. Не «уйди», а «уйди туда». Русская традиция почти не знает текстов, которые просто прогоняют беду: изгнанное обязано куда-то деться, и место назначения проговаривается вслух, часто длиннее, чем сама просьба. Кто пропускает этот узел, лечит наполовину.
Логика: беда не исчезает, беда переезжает
В основе жанра лежит представление о хвори как о вещи или существе, а не как о состоянии. Вещь можно вынуть, унести, положить, отдать. Вынутое надо куда-то деть — иначе оно лежит рядом и возвращается на прежнее место, потому что другого не знает.
Отсюда три следствия, на которых стоит вся техника:
- У отсылки должен быть конкретный ориентир. «Прочь» и «вон» адресом не считаются.
- Место назначения должно быть способно хворь удержать. Отсюда весь набор глухих, пустых, нижних мест.
- Дорога туда должна быть описана хотя бы одним словом — «снеси», «унеси», «отнеси ветром», «спусти по воде». Без глагола движения адрес превращается в простое упоминание.
Четыре адреса, и что каждый значит
Записи дают четыре устойчивых направления. Они не равнозначны: различаются по надёжности, по скорости и по тому, чем расплачивается говорящий.
Пустое место. Мхи, болота, зыбучие пески, гнилые колоды, «где солнце не светит, где ветер не веет, где люди не ходят, где петух не поёт». Самый частый и самый безопасный адрес: хворь отдаётся туда, где нет живых, и потому ни на кого не переходит. Работает медленнее прочих — беда уходит не разом, а в течение суток-двух, — но и откатов почти не даёт. Это направление разобрано отдельно в статье об отсылке в пустые места, там же критерии, по которым место считается пустым.
Стихия-носитель. Ветер, вода, огонь, земля. Вода уносит по течению и годится на всё текучее — жар, отёк, слёзы, кровь. Ветер разносит и рассеивает — на страх, на тоску, на «нашедшее». Огонь пережигает и не отдаёт назад, но требует, чтобы что-то физически сгорело: тряпица, волос, соломинка. Земля принимает и держит, годится на тяжёлое и застарелое, но и отпускает потом хуже всех. Сроки разные: ветер снимает быстрее всего, часто в тот же час; вода — за одно течение, к следующей заре; земля работает неделями и требует, чтобы место закопанного не тревожили.
Обратный адрес. Возврат туда, откуда пришло: «кто наслал, тому и нести», «отколь пришло, туда и пойди». Употребляется в текстах от призора, от порчи, от урока. Это уже не лечение, а работа с ответом, и цена у неё соответствующая: если наславшего нет — если хворь не насланная, а своя, — возврат идти некуда, и текст встаёт впустую или бьёт по ближнему. Правило простое: обратный адрес ставят только тогда, когда есть уверенность в чужой руке, а не вместо диагноза.
Иной свет. Погост, «дом дощатый», «к мертвецам на посиделки», за реку, под белый камень. Самый жёсткий адрес: он не рассеивает и не возвращает, а изымает совсем. Держится долго, снимается трудно. Но и работает как обмен: отдав беду мёртвым, человек оказывается им должен, и традиция называет эту плату прямо — годовой запрет на определённые дни, поминальные обязательства, иногда бессонница на девять ночей. Кладбищенская работа разобрана в отдельной статье рубрики.
Как адрес встраивают в текст
Отсылка стоит после основной части — после того, как беда названа и вынута, — и перед закрепкой. Порядок внутри самого узла тоже устойчив:
- Кто несёт. Фигура-исполнитель, ветер, вода, птица, работники. Если нести некому, дальше можно не продолжать.
- Что несут. Повторное называние беды, обычно короче первого: «ту хворь», «тот призор», «те уроки».
- Куда. Собственно адрес, обычно с перечислением трёх-пяти признаков места.
- Запрет возврата. «Назад не воротись», «пути сюда не знай», «дороги не находи». Узел маленький, но пропускать его нельзя: он и делает отсылку окончательной.
- Условие удержания. Часто через невозможное: вернуться можно тогда, когда камень всплывёт. Это соединяет отсылку с формулой невозможного, ей посвящена своя статья.
Текст под эту задачу:
Пойду я из дверей в двери, из ворот в вороты, в чистое поле, под красное солнце. Стоит в чистом поле дуб, под тем дубом три ветра-братья: ветер полуденный, ветер полуночный, ветер закатный. Возьмите вы, ветры-братья, у раба имярек с буйной головы, с ясных очей, с ретивого сердца, с белых костей огневицу-жаровицу, ломоту да ознобу, а несите её за тёмные леса, за гнилые болота, на сухую колоду, где солнце не греет, где месяц не светит, где петух не поёт, где человек не ходит. Там ей стоять, там ей быть, там ей век вековать; а к рабу имярек дороги не знать, следа не находить, назад не ворочаться, доколе бел-горюч камень со дна морского не всплывёт. Слово моё крепко. Аминь.
Что бывает, если отсылку убрать
Текст без адреса читается легче и короче — и именно поэтому его чаще всего и портят.
- Возврат на третьи сутки. Самый узнаваемый исход: наступает облегчение на несколько часов, потом хворь садится обратно, обычно к ночи и в чуть смещённом виде — было в голове, стало в ухе.
- Переход на ближнего. Вынутое без адреса берёт первое живое рядом. В записях это оговаривается прямо, отсюда и запрет читать над больным при посторонних, при беременной, при грудном ребёнке и при скотине.
- Откат на читающего. Если рядом никого, беда садится на того, кто вынимал. Признак — та же хворь в лёгкой форме и в тот же час на следующие сутки.
Правила, которые нарушают чаще всего
- Не отсылают в жилое. Ни в чужой дом, ни в деревню, ни на дорогу, по которой ходят. Отсылка на дорогу — это перекладывание на прохожего, и жанр это понимает буквально.
- Не отсылают в свою воду. Ту, из которой пьют, в которой моются, откуда поят скот. Вода-носитель должна быть проточной и уходящей — река, ручей, — и уносить прочь от дома, а не мимо него.
- Не меняют адрес по ходу. Начал в болото — веди в болото. Смена адреса на середине текста ломает узел так же надёжно, как его отсутствие.
- Не называют адрес во множестве мест сразу. Один текст — одно назначение; перечисляются признаки места, а не разные места.
- Отработанный носитель не заносят домой. Вода после умывания выливается за порог на закат или под глухой угол, тряпица сжигается, соль высыпается на перекрёстке. Занесённое обратно возвращает и то, что унесло.
Признаки, что отсылка прошла
Отклик у этого узла телесный и довольно однообразный: на словах «назад не воротись» у больного меняется дыхание — становится глубже и ровнее, — часто идёт зевота или испарина. Зевота при чтении считается хорошим знаком и относится к признакам ухода, о технике зевания есть отдельная статья.
Если после трёх чтений отклика нет вовсе, адрес выбран не тот. Меняют не текст целиком, а только узел отсылки: пробуют другой носитель — с воды на ветер, с ветра на землю. Если хворь после чтения усилилась резко и с тошнотой, это признак насланного, и тогда работа переводится на обратный адрес, но уже с полной закрепкой и не в тот же день.