Дао Мау — вьетнамское почитание Матерей: система, где мир поделён на четыре дворца, каждым правит богиня, а служат им через одержимость. Это не пережиток и не секта: культ признан государством, включён ЮНЕСКО в списки нематериального наследия в 2016 году и собирает в северных храмах тысячи людей. Устроен он строго и разбирать его надо по структуре, потому что именно структура задаёт всё остальное — цвета, костюмы, порядок и обряд.

Четыре дворца

Основа системы — Ту Фу (Tứ Phủ), «Четыре дворца», развившиеся из более ранних трёх (Там Фу). Каждый дворец — область мира со своим цветом, и цвет здесь рабочий признак: по нему опознают духа, по нему шьют костюм, по нему раскладывают подношения.

Каждым дворцом правит своя Мать: Мау Тхыонг Тхиен — небесная, Мау Диа — земная, Мау Тхоай — водная, Мау Тхыонг Нган — горно-лесная. Последнюю связывают с народами горного севера, и в её свите духи предстают в костюмах горцев — деталь, которая многое говорит о том, как культ обходится с этническим разнообразием страны.

Кто в пантеоне

Иерархия многоступенчатая, и порядок в ней соблюдается жёстко.

Нгок Хоанг, Нефритовый император, — на самом верху, номинально; к нему почти не обращаются.

Тхань Мау Лиеу Хань — центральная фигура культа. По преданию, дочь Нефритового императора, трижды рождавшаяся на земле; её почитают как одну из «четырёх бессмертных» Вьетнама. Главное её святилище — Фу Зай в провинции Намдинь, и туда идёт основное паломничество.

Нгу Ви Тон Куан — Пять великих сановников, по одному от каждого дворца плюс верховный.

Тяу Ба — Госпожи, свита Матерей, привязанные к конкретным местностям.

Онг Хоанг — Князья, числом десять; из них в обряде «нисходят» немногие, зато с ярко прописанными характерами: один пишет стихи, другой пьёт вино, третий воинствен.

Ко — двенадцать Дев, и Кау — Отроки, младшие духи, весёлые и капризные.

Под алтарём отдельно почитают Нгу Хо, Пять тигров по сторонам света, и Онг Лот, змей, чьи изображения свисают над алтарём. Это нижний, охранный этаж системы.

Отдельной линией идёт культ Дык Тхань Чан — обожествлённого полководца Чан Хынг Дао, победителя монгольских вторжений тринадцатого века. Его медиумы работают иначе: там не танец и раздача даров, а изгнание злых духов, и практика более суровая и воинская.

Как это устроено на месте

Храм называют ден или фу; при буддийских пагодах Северного Вьетнама часто есть отдельное строение или задний зал для Матерей. Вьетнамцы описывают эту планировку формулой «впереди Будда, позади Мать»: буддийский зал и материнский стоят в одной ограде и посещаются одними и теми же людьми в один заход.

Люди храма:

Календарь держится на двух узлах: третий лунный месяц — «месяц Матери», когда отмечают память Лиеу Хань, и восьмой лунный месяц — «месяц Отца», посвящённый Чан Хынг Дао. Вьетнамская поговорка так их и называет — «в августе поминают Отца, в марте — Мать».

История и её разрывы

Культ складывается примерно с шестнадцатого века, когда оформляется предание о Лиеу Хань, и растёт на почве более старого почитания женских божеств и местных духов.

Дальше идёт двадцатый век, и он важнее любых средневековых деталей.

С середины 1950-х на севере, а после 1975 года и на юге дао мау попало под кампанию против ме тин зи доан, «суеверий». Обряды запрещались, храмы закрывались или передавались под склады и клубы, медиумов задерживали, музыкантов лишали работы. Практика ушла в дома и продолжалась подпольно — с завешенными окнами, без оркестра, малым числом участников.

После начала реформ дой мой в 1986 году давление ослабло, и с начала 1990-х пошло восстановление: храмы отремонтировали, обряды вернулись в публичное пространство, а государственная риторика сменилась с «суеверия» на «национальную культуру». В декабре 2016 года практики, связанные с верой вьетов в Матерей трёх миров, были внесены в репрезентативный список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО.

У этого признания есть и оборотная сторона, о которой во Вьетнаме спорят открыто: после включения в список резко выросли масштабы и стоимость обрядов, появились «показательные» выступления для туристов, а старшие медиумы жалуются на превращение служения в дорогое зрелище.

Кто становится служителем

Вьетнамская логика та же, что и у кхмерских борамей и у бирманских наткадо: медиума выбирают, а не выбирают медиумство.

Признак называется кан донг — «корень медиумства». Проявляется он бедой: тяжёлая необъяснимая болезнь, срывы, разорение, череда несчастий, состояние, которое вьетнамцы называют ко дай, «мучение духами». Врачи не помогают, гадатель определяет причину, и единственный выход — согласиться и пройти мо фу, «открытие дворцов», посвятительный обряд, после которого человек становится служащим медиумом.

Отказ, по вьетнамскому пониманию, не отменяет призвания, а продлевает мучение. После посвящения полагается служить регулярно, содержать алтарь и проводить обряды в положенные сроки; забросивший службу, как считается, возвращается к прежним бедам.

Что просят и что дают

Обращаются к Матерям и духам за вполне земным: здоровье, дети, торговля, экзамены, суд, дорога, разрешение семейного спора. Взамен обещают обряд, подношение, ремонт храма, содержание алтаря.

Приношение стандартное и узнаваемое: фрукты нечётным числом, цветы, варёная курица, клейкий рис, чай, вино, сигареты, бумажные деньги и бумажные предметы для сожжения — одежда, лошади, дома, — а также настоящие деньги, которые в ходе обряда раздаются обратно участникам как лок, доля благодати.

Текстов призывания здесь нет: тяу ван — существующий корпус песнопений со своей поэтикой, музыкой и авторством, и сочинять его подобие по-русски бессмысленно. Слова берут там, где они живут, — у певцов и в храме. Как это выглядит в действии, разобрано в статье о лен донг.