Вейзза — бирманский адепт, который средствами алхимии, заклинаний, квадратов и медитации выходит из обычного человеческого срока и остаётся жить в скрытом состоянии до прихода следующего Будды. Это не отступление от буддизма и не тайное учение параллельно ему: путь вейзза целиком встроен в бирманскую тхераваду и обосновывается её же понятиями. Понять эту рамку — половина дела.
Слово и замысел
Бирманское вейзза (ဝိဇ္ဇာ) — палийское виджджа, «знание», «ведение». Русская передача колеблется: вейзза, вейкза, вейкзо; английские тексты пишут weizza и weikza. Это одно и то же слово.
Замысел пути формулируется так. Достичь ниббаны прямо сейчас невероятно трудно: время неблагоприятно, живого Будды нет, Учение постепенно портится. Но есть Метейя (Меттейя, санскритский Майтрея) — следующий Будда, который явится в далёком будущем. Услышать Дхамму из его уст — почти гарантия освобождения.
Задача вейзза, соответственно, — не бессмертие ради бессмертия, а дожить. Адепт выходит из тела в особом состоянии, покидает обычный человеческий срок и ждёт — в горах, в пещерах, в неопределённом промежуточном статусе — прихода Метейи. Отсюда бирманское хтвет ят пау, «выход через выходной путь»: смерть вейзза не смерть, а уход.
Освобождение здесь не отменяется, а откладывается ради лучших условий. Именно это позволяет бирманским монахам спорить о вейзза, но не объявлять их еретиками автоматически.
Пути
Бирманская традиция раскладывает искусство на несколько «дорог» (лан), и адепт обычно идёт по одной, привлекая остальные как вспомогательные.
Дат лан — путь элементов, то есть алхимия. Работа с ртутью и металлами, изготовление дат лоун, «шара сущности». Об этом отдельная статья: там же сказано, что вещества этой работы — ртуть, свинец, мышьяк — реально ядовиты и от них умирали.
Ин лан — путь квадратов. Начертанные схемы с палийскими слогами и цифрами, наносимые на металл, ткань, бумагу и кожу. Об их устройстве — отдельно.
Мандан лан (гатха лан) — путь заклинаний: палийские формулы, повторяемые предписанное число раз в предписанные дни. Слова эти передаются от учителя и не сочиняются; здесь их нет и быть не может.
Аггия лан — путь огня, тесно связанный с алхимией: работа у горна как обряд, а не как ремесло.
Се лан — путь снадобий: составы для продления жизни. Тот же случай, что и с алхимией, — состав не приводится, а токсичность называется фактом.
Бейда — счётная и астрологическая часть, от санскритского веда: расчёт дней, чисел, планет, без которого не назначают ни один шаг.
Гайны
Практикуют не поодиночке. Бирманская форма — гайн (ဂိုဏ်း), объединение вокруг учителя или вокруг конкретного вейзза, к которому обращаются. У гайна есть свой набор формул, свои квадраты, свои дни собраний, своя иерархия учеников и своя эмблема.
На собраниях читают, медитируют, проводят аун пвэ — «церемонии успеха», где отмечают достижения адептов и обновляют связь с покровителем. Медиум гайна может входить в состояние, в котором говорит вейзза; в отличие от натканн, где дух пляшет и пьёт, здесь тон учительский — наставление, диагноз, предписание.
Почитаемые фигуры прошлого называются поимённо и открыто. Бо Бо Аун — полулегендарный адепт конца восемнадцатого — начала девятнадцатого века, герой множества рассказов о состязаниях с королём. Бо Мин Гаун, умерший в 1952 году, — фигура ближайшего прошлого, чей культ сложился при горе Попа и чьи изображения стоят в бирманских домах и лавках; к нему обращаются как к живому и присутствующему. Считается, что вейзза приходят во сне, отвечают на вопрос, лечат и вмешиваются в дела учеников.
Как это соотносится с монахами и с натами
С монашеской сангхой отношения натянутые, но не враждебные. Ортодоксальная критика указывает, что вся эта область — локия, мирская, посюсторонняя: она даёт долголетие, силу и защиту, но не ведёт к освобождению напрямую и потому легко подменяет цель средством. Часть монахов при этом сама практиковала и практикует; бирманские монастыри веками были главными хранилищами рукописей по ин и по алхимии.
С почитанием натов вейзза соседствуют, но стоят выше по статусу: наты — духи умерших дурной смертью, привязанные к местам и обидам, а вейзза — сознательно достигший человек. В бирманском доме их изображения могут стоять рядом, и хозяин прекрасно понимает разницу.
Отдельная сторона — политическая. Бирманские вейзза-гайны неоднократно смыкались с милленаристскими движениями: ожидание Метейи легко переходит в ожидание праведного царя. Восстание Сая Сана 1930–1932 годов против британской власти шло с татуировками, амулетами и обещанием неуязвимости, и подавлено было соответствующим образом. Государство после независимости смотрело на гайны с подозрением, а религиозные ведомства периодически брались их упорядочивать и пресекать.
Что делает адепт
Внешняя сторона практики, насколько она описана, выглядит так.
- Получение от учителя формул, квадратов и права ими пользоваться. Без передачи — по бирманскому пониманию — ничего не работает; это тот же принцип, что в тайских кхата.
- Обеты и режим: пять обетов постоянно, восемь в дни поста, ограничение в еде, безбрачие на время работы.
- Ежедневное чтение установленным числом раз, в установленные часы, с опорой на счёт дней бирманской восьмидневной недели.
- Ношение и обновление ин — начертанных квадратов на металле или на коже.
- Затворы, часто у пещер и почитаемых гор; гора Попа и пещеры Шанского нагорья — классические места.
- Для алхимической линии — работа у горна с многолетним циклом и с ядовитым сырьём.
- Итог, к которому всё ведёт: «выход» — состояние, при котором тело оставляют. Тела известных адептов бирманская традиция не сжигает, а хранит, ожидая возвращения; гробницы такого рода при монастырях реальны.
Никаких составов, дозировок и чисел повторения здесь нет. Всё это в бирманской системе получают от учителя вместе с разрешением, и текст, который выдал бы их за общее знание, был бы просто неверным описанием того, как устроена традиция.