Цукумогами — вещи, прожившие достаточно долго, чтобы обзавестись собственной волей. Зонт на одной ноге, фонарь с раскрытым ртом, чайник с барсучьим хвостом — это они. За смешными картинками стоит связная конструкция: срок в девяносто девять лет, обида выброшенной вещи, буддийское учение о том, что просветления достигает и неодушевлённое, и живой до сих пор обряд прощания с инструментом. Разбираем всё это по порядку.
Слово и срок
Пишут 付喪神, читают «цукумогами». Иероглифы подобраны по звучанию, а не по смыслу: исходное слово идёт от цукумогами в другом написании — 九十九髪, «волосы девяноста девяти лет», выражения из старой поэзии, обозначавшего седину глубокой старухи. Оттуда взялся и срок.
Правило формулируется так: вещь, прослужившая девяносто девять лет, получает дух. Число выбрано не случайно — оно на единицу меньше сотни, то есть срок всегда назначен «вот-вот». Отсюда практический вывод, который традиция делает совершенно всерьёз: старую вещь надо отдать до срока, а не тянуть.
Оттого и связка с сусухараи — большой предновогодней уборкой, когда из дома выносят накопившееся. Именно с этой уборки, по преданию, всё и начинается.
«Записки о цукумогами»
Источник у этой конструкции есть, и он называется точно: «Цукумогами эмаки», иллюстрированный свиток эпохи Муромати. Сюжет там разворачивается как притча.
Во время предновогодней уборки хозяева выбрасывают на улицу отслужившую утварь. Выброшенные вещи собираются вместе и держат совет: они служили людям верой и правдой, а с ними обошлись как с мусором. Решение принимается единогласно — мстить. Вещи обретают облик, становятся тварями и принимаются вредить бывшим хозяевам, пока их не останавливает эзотерический буддийский обряд. В финале — обращение: бывшие мстители принимают учение, уходят в горы и достигают просветления.
Свиток этот — не сборник страшилок, а проповедь школы Сингон на вполне определённую тему: хидзё дзёбуцу, «просветление неодушевлённого». Учение о том, что природой будды обладают не только живые существа, но и трава, деревья и предметы, — реальная доктринальная позиция японского буддизма, и свиток о цукумогами её иллюстрирует. Так что за смешными картинками стоит богословие, а не одна лишь фантазия художника.
Кто в этом списке
Ходовые персонажи расписаны в свитках о «ночном шествии сотни демонов», хякки ягё, и в поздних каталогах Ториямы Сэкиэна.
- Каракаса-обакэ — зонт с одним глазом, одной ногой и высунутым языком. Самый узнаваемый.
- Тётин-обакэ — бумажный фонарь, у которого лопнула бумага и получился рот.
- Бакэдзори — соломенная сандалия, бегающая на маленьких ножках.
- Морин-дзи-но кама — чайник, у которого прорезались лапы и хвост; за ним стоит известная сказка о барсуке, обернувшемся котелком.
- Бива-бокубоку и кото-фурунуси — струнные инструменты, играющие сами.
- Камэоса — сосуд для сакэ, из которого напиток не кончается.
- Унгайкё — зеркало, показывающее то, чего перед ним нет.
Занятно, что тварями становится именно утварь личного пользования: посуда, обувь, инструменты, музыка, зеркала. Ни станков, ни построек, ни оружия высокого разряда в этих списках почти нет — оживает то, к чему прикасались руками каждый день.
Куё: как вещь провожают
Здесь конструкция перестаёт быть картинкой и становится живой практикой. Куё — поминальный обряд; его служат по людям, а в Японии — и по вещам. Разряды, которые действуют сегодня:
- Хари-куё — поминание игл. Восьмого февраля или восьмого декабря, в зависимости от края, сломанные и затупившиеся иглы втыкают в брусок тофу или конняку — в мягкое, чтобы игла напоследок отдохнула, — и оставляют в святилище или храме. Обряд проводится, ходят на него швеи и портные.
- Нингё-куё — поминание кукол. Куклы, из которых выросли, и куклы, которые страшно выбросить, приносят в храм, где их отпевают и сжигают. Мест, куда их несут, известно несколько, и очередь там бывает длинной.
- Фудэ-куё — поминание кистей; хотё-куё — ножей и кухонных инструментов, у поваров; мэганэ-куё — очков; отдельно поминают чётки, веера, зубные щётки и рабочие перчатки.
- Новые разряды появляются по мере появления вещей. Самый известный случай — заупокойные службы по вышедшим из строя роботам-собакам, которые перестали чинить, когда производитель закрыл поддержку: их отпевали в буддийском храме, с табличками и по чину, и это не курьёз, а прямое продолжение той же логики.
Устройство работы
Что здесь на самом деле происходит, если разобрать по частям.
Вещь накапливает. Долгое пользование, ежедневное касание, имя, если оно есть, привязка к одному человеку — всё это в японской системе делает предмет пригодным для сидения, тем же самым ёрисиро, что дерево или камень; об этом понятии говорит статья о ками.
Обида создаётся выбрасыванием. Не поломкой, не старостью, а именно тем, что вещь выкинули как мусор — то есть отказали ей в отношениях, которые были. Это точный акцент свитка: вещи мстят не за то, что состарились, а за неблагодарность.
Развязка — не уничтожение, а проводы. Тварь не изгоняют. Ей служат: благодарят, отпевают, отпускают. Схема эта — та же, что работает с обиженными мертвецами, о чём говорит статья об онрё: не бить, а признать, назвать и дать место. Японская обрядность вообще предпочитает улаживание изгнанию.
Как отдавать вещи
Порядок, который складывается из обычая и держится в живой практике.
- Не выбрасывать молча то, что долго служило. Инструмент, посуда, обувь, которую носили годами, — отдаётся с обращением, а не в общий мешок.
- Поблагодарить вслух. Коротко, своими словами, назвав вещь и назвав, за что.
- Вымыть и обтереть. Отдают чистым.
- Завернуть в белую бумагу или белую ткань, посыпать солью.
- Отнести на куё, если такой обряд по этому разряду вещей есть; если нет — на храмовый или святилищный костёр.
- Особый разряд — то, что принимало на себя удары: треснувший оберег, лопнувший шнур, разбитое зеркало, сломанная игла, нож, которым резались. Такое отдают отдельно и обязательно, а не с общим хламом; о самом принципе замены говорят статьи об омамори и о вара-нингё.
- Не хранить сломанное. Дом, забитый вещами, которые «жалко выкинуть», в этой системе — не бережливость, а скопление недоделанных дел.
Что тут правда, а что картинка
Правда — доктрина о просветлении неодушевлённого, сам свиток эпохи Муромати, обряды куё, которые идут по расписанию, и деловая привычка провожать инструмент. Картинка — весёлая галерея зонтов и фонарей, сложившаяся уже в эпоху Эдо в жанре каталогов нечисти, где художники дорисовывали тварей десятками для развлечения читателя. Разводить эти два слоя стоит: первый — работающая часть традиции, второй — её массовая культура, из которой потом выросли современные книжки и мультфильмы.
Текста силы в этой теме нет и врезки поэтому тоже: чин куё читает священник по своей книге, а благодарность вещи говорят своими словами — и это ровно тот случай, когда своих слов достаточно.