Хараэ — снятие. Не покаяние, не прощение и не исправление характера: в синтоиской системе загрязнение мыслится как приставшее вещество, и его снимают, как снимают грязь. Отсюда всё остальное устройство — соль, вода, взмах бумажной метёлкой, заместители из бумаги и река, уносящая снятое в море. Разбираем понятия, чин и порядок действий.
Кэгарэ и цуми
Два слова, которые постоянно переводят неверно.
Кэгарэ — «загрязнение», буквально «убыль духа». Это состояние, а не поступок. Кэгарэ получают, соприкоснувшись со смертью, кровью, родами, тяжёлой болезнью, разложением. Ничьей вины тут нет, и осуждения тоже: женщина после родов и человек, похоронивший отца, в кэгарэ, и это про них не говорит ничего дурного. Кэгарэ заразно, накапливается и мешает — с ним не подходят к ками, потому что рядом с присутствием оно неуместно, как грязные сапоги в чистом доме.
Цуми — обычно переводят «грех», и это сбивает с толку. В старом слое цуми ближе к «порче, нарушению порядка»: сюда попадают и поступки, и болезни, и стихийные беды, и то, что с тобой сделали другие. Единый список цуми зафиксирован в тексте большого очищения, о котором говорит отдельная статья; там среди «небесных» стоят разрушение межей и засыпание оросительных канав, а среди «земных» — в том числе наведение порчи, то есть колдовская работа сама по себе числится загрязнением.
Общий вывод отсюда простой и он определяет всю практику: загрязнение снимается, а не отпускается. Нет исповеди, нет наложенной епитимьи, нет прощающей инстанции. Есть процедура.
Два ведомства
Различают хараэ и мисоги, и разница не в силе, а в исполнителе.
- Хараэ — снятие через чин, который проводит священство: взмахи, слова, заместители, приношения. Тебя очищают.
- Мисоги — омовение водой, которое человек делает сам: море, река, водопад. Ты очищаешься.
На практике они сцеплены и часто входят один в другой; общее слово для обоих — мисоги-хараи. Мисоги разобрано в отдельной статье, здесь — первое.
Начало: Идзанаги у воды
Обосновывающий рассказ есть, и он мифологический, а не богословский. Идзанаги, спустившись в страну мрака Ёми за женой и увидев там разложение, бежит и по выходе идёт мыться на равнину Ахаги в Химука. Он раздевается, входит в воду и промывает себя; из грязи, снятой с тела, рождаются божества скверны, следом за ними — божества выправления, а из промывания глаз и носа — Аматэрасу, Цукуёми и Сусаноо.
Из этого рассказа традиция вынимает три вещи: скверна берётся от соприкосновения со смертью; она снимается водой; снятое не уничтожается, а становится отдельными сущностями, с которыми дальше имеют дело.
Хараэдо-но оками
Четыре божества очищения, которые в чине названы поимённо и работают цепочкой — это не метафора, а описанный маршрут снятого:
- Сэорицу-химэ — та, что в быстрине; она подхватывает снятое с горных рек и несёт в открытое море.
- Хаяакицу-химэ — та, что в морском водовороте у устья; она проглатывает принесённое.
- Ибукидо-нуси — тот, что у врат дыхания; он выдувает проглоченное в нижнюю страну корней.
- Хаясасура-химэ — та, что в стране корней; она уносит выдутое и теряет его окончательно.
Логика вынесения здесь предельно инженерная: снятое передаётся по цепи всё дальше от людей, и последнее звено не хранит его, а именно теряет. Ничего не «сжигается» и не «побеждается».
Орудия
- Оонуса (она же хараэгуси) — жезл с пучком бумажных полос сидэ, нарезанных зигзагом, и льняных нитей. Взмахи делают на счёт три, по схеме «влево — вправо — влево», над человеком, предметом, участком земли, автомобилем.
- Соль. Рассыпается по углам, ставится горкой у входа заведения, бросается на порог, идёт в ход после похорон — вернувшийся с них посыпает себя солью перед тем, как войти в дом. Соль на ринге сумо — тот же самый чин, а не спортивная традиция.
- Киринуса — мелко нарезанная бумага и конопля, которую рассыпают.
- Вода — окропление, обмывание, полоскание.
- Огонь и дым — реже, в основном в горной и смешанной с буддизмом практике.
- Заместители — бумажные и соломенные фигуры, принимающие скверну на себя; о них говорит статья о вара-нингё.
Тэмидзу: то, что делает каждый
У входа в святилище стоит каменный водоём с ковшами — тэмидзуя. Это малое омовение, и порядок его точный.
- Взять ковш правой рукой, зачерпнуть один раз. Этой воды должно хватить на всё.
- Полить левую руку.
- Переложить ковш в левую, полить правую.
- Снова взять в правую, налить воды в горсть левой и прополоскать рот из ладони. Ковша губами не касаются, воду сплёвывают в сторону, на землю у водоёма, а не обратно в чашу.
- Ещё раз полить левую руку.
- Поставить ковш вертикально, чтобы остаток воды стёк по рукояти и вымыл её, и вернуть на место.
Дальше идут по дорожке сандо, держась сбоку: середина считается путём ками и оставляется свободной. У главного зала — поклон в чине «два поклона, два хлопка, поклон».
Сюбацу: чин перед чином
Ни одна служба в святилище не начинается сразу. Первым идёт сюбацу — очищение участников, места и приношений: священник читает короткое обращение и обмахивает оонусой всех присутствующих, которые для этого склоняют головы. Порядок такой же перед закладкой дома, освящением участка, спуском судна на воду, установкой оборудования на заводе. Обряд освящения земли под строительство, дзитинсай, — самый массовый в сегодняшней Японии заказ такого рода, и его делают на обычных стройках.
Когда к ками не подходят
Практическая часть, о которой чаще всего не знают приезжие.
- После смерти в семье к святилищу не подходят и через ворота тории не проходят: срок разнится, но около пятидесяти дней — общая норма для близкого родства. Домашнюю полку камидана на это время запечатывают белой бумагой, о чём говорит статья об офуда.
- В храм — можно: буддийское ведомство занимается как раз умершими, и запрета там нет. Разведение этих двух дел — базовая японская бытовая грамотность.
- Открытая рана, свежая кровь, тяжёлая болезнь — по строгому счёту тоже основание не идти; сегодня соблюдается неравномерно.
- Женские правила старой строгости в подавляющем большинстве святилищ сняты; в отдельных горных местах ограничения сохранились, и об одном таком случае говорит статья о сюгэндо.
Что здесь есть текст и почему его тут нет
Слова хараэ — норито, и они не вольные: их читают по сводам, старейший корпус которых входит в «Энги-сики». Читает их священник, поставленный для этого, и заменять их русским переложением значило бы выдавать сочинённое за чин. Поэтому врезки в этой статье нет — их место занимает разбор устройства.
Домашняя часть, доступная без священства, при этом реальна и не требует слов вообще: вымыть руки и рот, посыпать солью порог и углы, вынести из дома то, что связано со случившимся, открыть окна, обойти комнаты с водой. В японской системе это не «упрощённый ритуал», а нормальная гигиена того же порядка — снятие делается руками, а не намерением.