Рядом с талтошем — избранником и погодным бойцом — жила будничная венгерская низовая магия: знахарство, снятие порчи, обереги двора и скота, наведение и отвод беды. Это ремесло не призванных, а умеющих: деревенские знахарки и «ведуны», лечившие словом и травой, и обвинения в порче, которыми полны венгерские колдовские процессы. Разобрать стоит эту повседневную ткань — она ближе к практике, чем эпический талтош.
Кто работал
Венгерское село знало несколько фигур ниже и проще талтоша.
- Знахарка-целительница (венг. javasasszony, «ведающая женщина», gyógyító) — лечила словом, травой, обрядом, снимала порчу и сглаз, принимала роды, «правила» испуг у детей. Обычная деревенская баба-знахарка, каких знает вся Европа.
- Тудош (tudós, «знающий») и «ведун» — тот, кто «знает» больше обычного; иногда это ослабленное имя того же круга, что талтош, но без призвания и поединка — просто сведущий человек.
- Босоркань (boszorkány, «ведьма») — уже фигура обвинения: та, на кого думают, что она портит, отбирает молоко, насылает. В процессах «босоркань» — главный ответчик.
Граница между «доброй» знахаркой и «злой» ведьмой была подвижной: тот, кто умеет снять, умеет и навести, и та же женщина в глазах села могла быть и целительницей, и виновницей беды.
Главные страхи: молоко и урожай
Венгерская низовая магия, как всякая скотоводческо-крестьянская, вращалась вокруг молока, скота и урожая — того, что можно отнять.
- Отбор молока (отдой). Самый частый мотив: ведьма «отбирает» удой у чужой коровы к своей — росой с чужого луга, собранной до восхода, узлом, наговором, «доением» верёвки или топорища. Корова доится кровью или пустеет. Оберег — тот же, что всюду: не давать чужим ничего из хлева в опасные дни (Юрьев день, канун праздников), затыкать хлев зеленью, вешать над дверью серп, красную нить, «неправильное».
- Порча скота и урожая — падёж, бесплодие, «заломы» в хлебе, град (тут в дело вступает талтош и гарабонциаш; об этом отдельные статьи).
- Порча человека — сглаз (детский особенно), «пущенная» болезнь, порча на бесплодие, на разлад в семье, на бессилие.
Приёмы наведения и отвода
Ремесло симметрично: одними и теми же ходами наводят и снимают. Даю устройство, как это описано в этнографии и процессах.
Наведение.
- Через след и через вещь — берут землю со следа, нитку с одежды, волос и «портят» их, чтобы порча легла на хозяина.
- Подклад — закапывают или подбрасывают заговорённый предмет (узел, кости, иглы, «куколку») к порогу, в постель, в хлев.
- Через росу и через границу — сбор росы с чужого поля на отбор урожая и молока; переход межи с наговором.
- Через воду и молоко — заговорённое питьё, подмешанное «на разлад» или «на присуху».
Отвод и снятие.
- Найти и уничтожить подклад — выкопать, сжечь, вынести на распутье.
- Обмывание и обкуривание — водой (непочатой), дымом освящённых трав; умыть, дать три глотка, вылить в глухое место — как в балканских обрядах.
- Обвод и отсечение — обвести больное место ножом, углём, замкнуть круг.
- Возврат пославшему — по логике «кто послал, тот и держи», как в финском заговоре от «выстрела».
Обереги
Венгерский набор оберегов — общеевропейский, с местными чертами.
- Красная нить — на запястье младенцу, на рог скотине, от сглаза; перехват взгляда, как балканская мартеница (об этом в балканских статьях).
- Чеснок, лук — к порогу, в карман, ребёнку.
- Железо — нож, серп, подкова над дверью и над хлевом; втыкают в порог и в изголовье.
- Освящённое — соль, вода, травы, освящённые в церкви (особенно на Богородичные дни); венгерская низовая магия глубоко срослась с католическим обиходом.
- «Неправильное» — вывернутая одежда, изнаночный шов на детской рубашке, чёрное пятнышко на щеке — сбить дурной взгляд.
Колдовские процессы
Венгрия знала свои процессы о колдовстве — XVI–XVIII веков, с волной, поздней по европейским меркам (крупные преследования шли ещё в начале XVIII века, при том что запад Европы уже остывал). Знаменит процесс в Сегеде 1728 года, где сожгли группу «ведьм и колдунов». В актах этих дел «босоркань» обвиняют в отборе молока, порче скота, насылании бури и болезней; там же всплывает и талтош — иногда как самоназвание обвиняемого, иногда как «хороший» колдун против «плохой» ведьмы.
Для нас эти акты — двойной источник: с одной стороны, они сохранили живую низовую магию (обвиняемые описывали свои приёмы), с другой — искажены пыткой и шаблоном обвинения. Брать из них устройство ремесла можно, но помня, что часть «признаний» вырвана и подогнана под демонологию судей.
Текст: отвод отбора молока
Разберу на частом деле — оберег хлева от отбора молока. По строю венгерского наговора: замыкание хлева, запрет чужому взять, отсыл к пославшему. Ниже переложение по-русски, по канону.
Текст под оберег хлева: замыкание, запрет отбора, отсыл:
>
Замыкаю хлев, замыкаю удой: молоко моё при моей корове, при моём ведре, при моём дворе. Кто чужой пришёл росу собрать, узел вязать, доить верёвку — тому пусто.
>
Ставлю на порог железо, вешаю серп, кладу красную нить: недоброму руку отсечёт, глазу отведёт, шагу не даст. Что моё — при мне, что чужое — при том.
>
А кто на моё молоко позарился, к тому оно и вернись пустотой да стыдом: своё дои, чужого не тронь. Заперто, сказано, кончено.
Признаки отклика и граница
Отклик читают по делу: вернулся ли удой, спала ли хворь, нашёлся ли и сгорел ли подклад. Знаком верного отвода считали и «возврат» беды к тому, кого подозревали.
Граница — та же, что во всей рубрике. Отбор молока, падёж, детская хворь «от сглаза» — это в жизни чаще всего болезни скота, мастит, недокорм, детские инфекции, а не чужой узел на меже; и лечат их ветеринар и врач, а не только наговор и подкова. Венгерская низовая магия сильна как порядок двора, как разумная осторожность в опасные дни и как собранное действие над бедой; брать её устройство можно полной рукой. Но там, где корова доится кровью, а ребёнок горит в жару, честный знахарь звал знающего телом — и лучшие деревенские бабы травы и уход знали не хуже слова.