Ла Сирен — женщина-рыба, хозяйка глубины и одна из немногих фигур воду, чья работа с человеком описывается не как помощь, а как увод. К ней идут за красотой, деньгами и голосом; от неё возвращаются не все, а те, кто вернулся, возвращаются другими. В гаитянском счёте это не метафора, а описание конкретной инициатической биографии.
Сирена и кит
Ла Сирен почти никогда не стоит одна. Её называют вместе с Лабален, китихой: две сестры, или две стороны одного, — тут дома расходятся. Сирена — верх, зеркало, гребень, голос; кит — низ, масса, глубина, немота. В песнях они идут парой, и самый известный припев о них — про шляпу, упавшую в море: человек нагибается за своей вещью и оказывается там, где ему не место.
Слова песен здесь не приводятся и не сочиняются. Они на креольском и на langaj, поются по домовой линии и получаются от жреца, а не из книги. Что можно сказать честно — о чём в них поётся: о зове, о потере вещи, о том, что глубина взяла и не отдаёт, и о просьбе, чтобы она отдала.
Чем она владеет
- Голос и умение говорить. Певцы, ораторы, люди, живущие речью, — её клиенты.
- Красота и притяжение. Не эротика Эрзули Фреда, а притяжение как явление природы: за таким идут, не понимая зачем.
- Деньги из воды. Достаток, приходящий разом и без объяснения.
- Зеркало. Её главный предмет — граница, за которой изображение живёт своей жизнью.
Ла Сирен считают женой или спутницей Мет Агве и часто ставят рядом с ним, но у неё своя воля и своя доля подношений. Про их треугольник с Эрзули Фреда написано в статье об Агве, и на алтаре это учитывают буквально: их вещи не смешивают.
Католическая привязка у неё плавает. Единого святого нет, и утверждать обратное нечестно: в разных домах её кладут под морские изображения Богоматери, в других — под лубочные картинки с русалкой, которые и стали её стандартным образом. Это редкий случай, когда синкретизм не дал устойчивой пары.
Уход под воду
Главный её сюжет — анба дло, «под водой». Человека — чаще женщину, но не только — забирают в воду. Он исчезает: на три года, на семь лет, на год и один день, счёт в разных рассказах разный. Родня хоронит пустую могилу. Потом он возвращается: с посветлевшей кожей, с отросшими волосами, с изменившейся речью — и со знанием, которого до этого не имел. Оттуда он выходит манбо или унганом, обученным под водой, у самих лоа.
Как читать этот сюжет:
- Как рассказ о посвящении. Уход под воду — язык, на котором традиция описывает настоящую инициацию: изоляцию, символическую смерть, возвращение с новым именем и новыми правами. Тот же образ работает в обряде kanzo, где посвящаемый уходит в закрытое помещение и «умирает» на срок.
- Как рассказ о судьбе. У части людей биография ломается непонятным образом — исчезновение, болезнь, долгий провал, — и традиция даёт этому имя и место, вместо того чтобы объявлять человека сломанным.
- Как предупреждение. Ла Сирен берёт без спроса. Это единственный лоа, о котором прямо говорят: если начал звать, будь готов, что позовут в ответ.
Что происходит под водой, в статье не пишется. Это закрытая часть: содержание передаётся тем, кто прошёл, и только внутри дома. Выдумывать «подводную школу» — ровно то, чего в этой рубрике делать нельзя.
Домашняя служба
Открытая часть проста и хорошо известна:
- Синее и белое. Ткань, лента, две свечи.
- Зеркало. Небольшое, отдельное, ничьё больше. Его не используют для себя — оно её.
- Гребень. Настоящий, желательно не пластиковый. После постановки на алтарь им не расчёсываются.
- Вода. Стакан пресной и, если есть, отдельная ёмкость морской.
- Сладкое и белое. Дыня, белый торт, шампанское, духи — духи лить прямо на алтарь, не на себя.
- Раковина. Крупная, в которую можно дуть. Ею подают знак, что стол открыт.
Вынос делают к воде: часть подношения кладут на волну или пускают по реке, дальше уходят не оборачиваясь. У воды не просят дважды за один приход.
Рабочее переложение воззвания:
Ла Сирен, хозяйка глубокой воды, я стою у края и зову тебя по имени.
У тебя зеркало, у тебя гребень, у тебя голос, который слышно дальше моего.
Прими сладкое, прими белое, прими воду в воду.
Дай мне речь, чтобы меня слушали, и лицо, чтобы за мной шли,
дай прийти тому, что приходит по воде, и не бери взамен того, что мне дорого.
Я зову тебя стоя на берегу и стоя на берегу остаюсь.
Что твоё — оставляю, что моё — уношу.
Последняя строка стоит там не для красоты. Работа с Ла Сирен всегда содержит оговорку о границе, потому что граница здесь и есть предмет спора.
Отклик, перегиб и выход
Отклик её узнаваем: сны с водой и с собственным отражением, резкое улучшение голоса и внешности, внезапное внимание чужих людей, деньги без объяснения. Всё это приходит быстро и красиво — в этом и подвох.
Перегиб выглядит так: тяга к воде, доходящая до навязчивой; долгий залипший взгляд в зеркало; изоляция от живых; сон, из которого не хочется выходить; трата приходящих денег на бессмысленное. Дома читают это однозначно — она тянет.
Что делать, если пошло не так:
- Убери зеркало. Заверни в ткань и убери с алтаря первым делом.
- Закрой стол. Скажи вслух, что работа окончена и ты благодаришь; вынеси подношение к воде и не оборачивайся.
- Не проси прощения и не торгуйся. Ей не объясняют, ей отдают и уходят.
- Не начинай заново «чтобы починить». Пауза не меньше цикла; если состояние держится, вопрос идёт к гаданию у человека с посвящением, а не к новому столу.
Ла Сирен — не декоративная русалка, и работать с ней стоит, зная, что традиция считает её одной из самых дорогих в обслуживании.