Бокор — тот, кто «служит обеими руками»: берёт заказы, от которых открытая служба отворачивается. Он не принадлежит к другой религии и не работает с другими духами; он работает с теми же, но по другому договору и за другие деньги. Разница между ним и жрецом лежит не в устройстве, а в том, что человек согласен делать.

Обе руки

Гаитянская формула звучит буквально: служить обеими руками — правой на пользу и левой во вред. И первое, что надо сказать честно: граница проходит не между людьми, а внутри них. Значительная часть посвящённых унганов при случае делает то, что называется работой бокора, и община это знает. Есть жрецы, отказывающиеся от наведения принципиально и берущие только снятие, — их уважают отдельно и за это. Есть бокоры, вовсе не имеющие посвящения и никогда не ведущие службы: они не жрецы, а мастера по заказам.

Ремесло при этом не подпольное в том смысле, в каком его представляют. Бокора знают по имени, к нему ходят, о нём говорят. Он часть деревенского устройства: там, где нет работающего суда, полиции и страховки, кто-то должен закрывать счета.

Что он делает

Круг задач узкий и повторяющийся.

Уанга. Сделанная вещь по адресу: разлад, болезнь, бессилие, привязка, отвод удачи. Устройство разобрано отдельно, и это основной хлеб ремесла.

Экспедисьон — отправка мёртвого. Не свёрток, а посыл: покойника нанимают и посылают за человеком. Он приходит во сне, изматывает, отбирает сон и силы, идёт по пятам. Работа делается на кладбище и оплачивается его хозяину. Считается тяжёлой и опасной для обеих сторон.

Захват части души. То, что в итоге называют астральным зомби: взятый ти-бон-анж, запечатанный в сосуд и использованный как работник или как усилитель торговли. Разобрано в статье о зомби, вместе с правовой стороной.

Работа с телом. Изготовление зомби в узком смысле. Это дно шкалы: даже те, кто платит бокору за суд или за возврат долга, к такому заказу относятся отдельно и брезгливо. Никаких составов и порядков здесь нет — это уголовное дело, а не техника.

Продажа точки. Самое существенное и самое непонятое, поэтому разбирается ниже целиком.

Снятие и защита. Да, тоже. Бокор снимает не хуже, чем ставит, и часто именно к нему ведут, когда обычная чистка не взяла: считается, что распутать работу лучше умеет тот, кто умеет её делать.

Пуэн аште: купленная точка

Пуэн (pwen) — «точка»: сгусток силы, закреплённый за человеком, вещью или именем. Гаитянская логика делит духов, с которыми работает человек, на две неравные части, и это разделение объясняет почти всё в тёмной стороне ремесла.

Лоа расин — «корневые», родовые. Достались по семье, служат по наследству, привязаны к дому. Они медленные. Они требуют регулярного кормления, ходят своим чередом, редко дают быстрый результат — но их отношения с человеком бессрочные и без процентов: они уже свои.

Пуэн аште — «купленная точка». Дух, взятый за плату под конкретный результат. Он быстрый. Он даёт то, за чем пришли, и даёт скоро: деньги, суд, любовь, победу над соперником. И у него есть три свойства, которые называет всякий, кто об этом говорит.

Первое: у него есть срок. Договор не вечен, и по истечении срока его надо возобновлять — на новых условиях, обычно худших.

Второе: плата растёт. То, чем расплачивались вначале, перестаёт устраивать. Дальше требуют больше, потом требуют не деньгами.

Третье: прервать нельзя в одностороннем порядке. Отказ от кормления не освобождает, а переводит долг в другую форму, и форму выбирает не человек.

Гаитянская поговорка на этот счёт существует и звучит примерно так: купленная точка кормится тем, кто её купил. Отсюда и вся мифология внезапно разбогатевшего соседа, у которого потом умирают дети, — это не зависть, а описание понятного механизма расплаты.

Бака и договор на кровь

Крайний случай купленной точки — бака: существо, взятое в дом ради богатства. Его описывают как мелкое, уродливое, меняющее облик, живущее при хозяине и работающее на него. Плата за баку в рассказах всегда одна: жизнь из семьи. Не чужая — своя, из ближнего круга, по выбору духа, а не человека.

Этнографы записывают это как устойчивое поверье и как объяснительную модель: внезапное богатство при последующем несчастье в семье получает готовое прочтение. Практическая ценность этого узла в другом — он показывает, как традиция сама себе ставит предел. Никакого «безопасного пути к деньгам» через договор воду не обещает; она прямо говорит, чем платят.

Сюда же примыкает лугару — оборотень, чаще женщина, отбирающий детскую жизнь. Обвинение в этом на Гаити опасно для обвиняемого по-настоящему: за ним следуют не разговоры, а расправа, и жертвами становятся, как правило, старые одинокие женщины. Об этом надо помнить прежде, чем пересказывать красивое поверье.

Ночные общества: не то же самое

Отдельно и без смешения. В гаитянской сельской местности существуют закрытые ночные общества — их называют по-разному, чаще всего бизанго и санпуэл. Внешняя литература любит записывать их в «злые культы», а это неточно.

Что о них известно из этнографии и что можно сказать без выдумок:

Что нельзя: приводить их «уставы», обряды и пароли. Всё, что об этом ходит в открытом виде, — либо чужие догадки, либо сочинение. Здесь сказано ровно то, что относится к устройству и известно снаружи.

Плата и цена

Цена бокора состоит из тех же трёх частей, что у любой заказной работы: материалы, труд мастера и доля духа. Третья часть — та, из-за которой всё и происходит.

Практика, о которой говорят прямо: доля духа не всегда берётся деньгами. Может быть затребована служба на срок, регулярное кормление, отказ от чего-то в жизни заказчика, обещание, привязывающее его к дому мастера. Заказчик, который согласился, не спросив, чем платит, — обычный случай, и обычный же источник последующей беды.

И вторая цена, о которой забывают: пока работа стоит, между заказчиком и жертвой держится связь. По ней ходит не только посланное. Мастера предупреждают об этом не из милосердия, а потому, что откат по связи потом снимать им же.

Что делают с ним и против него

Со стороны общины. Бокора терпят, пока он берёт заказы «по делу»: вернуть украденное, наказать вора, придавить того, кто отбирает землю. Терпение кончается, когда работа задевает детей или когда мастера уличают в изготовлении зомби. Дальше следует не разговор, а изгнание или хуже; расправы над подозреваемыми на Гаити — реальность, не фольклор.

Со стороны человека, на которого работают. Порядок разобран в статье об уанге: определить гаданием, найти и извлечь вещь, разрядить, отмыть человека, закрыть дом, поставить гарде. Особенности, когда работал бокор высокого разряда, всего две. Первая: чистку повторяют, потому что одиночная почти никогда не берёт. Вторая: возврат отправителю решается отдельно и трезво — при ошибке в определении заказчика он бьёт по невиновному, а рикошет достаётся снимавшему.

И самое трезвое, что говорят по этому поводу сами гаитянские жрецы. Заказ бокору — не техника, а решение. Оно не осуждается и не отговаривается: если у тебя есть враг, разоряющий твой дом, у традиции есть для этого ответ. Но счёт открывается в обе стороны и закрывается не тогда, когда ты решишь.