Веве — не эмблема и не оберег, а чертёж-призыв: его высыпают мукой на земляной пол храма в начале обряда, на нём стоят подношения и свечи, а к концу службы его стирают ногами пляшущие. Разбирать его надо как рабочий инструмент разового применения, а не как знак, который можно повесить на стену и оставить.

Что он делает

Веве выполняет три работы одновременно.

Зовёт. Начерченный знак — обращение к конкретному лоа по имени, сделанное не голосом, а рукой. Пока чертёж не лёг, песня к этому лоа не начинается.

Отводит место. Он размечает точку, куда придёт сила и куда ставят её еду, питьё и свечи. Всё, что относится к этому лоа на этой службе, оказывается внутри его чертежа.

Открывает проход. Отсюда постоянный образ перекрёстка и оси: линии сходятся, чтобы соединить видимое с невидимым, и потому чертят почти всегда вокруг центрального столба, потомитана, по которому лоа спускается. Про сам столб сказано в отдельной статье.

Чем и как чертят

Материал сыпучий и всегда расходный:

Цвет и материал соотносятся с обрядом: белое для холодной стороны, тёмное и красное для горячей.

Порядок работы простой снаружи и очень непростой в исполнении. Чертящий — унган, манбо или лаплас — берёт горсть, зажимает в кулаке и пускает тонкую струйку между большим и указательным пальцем, ведя линию на весу, согнувшись над полом. Правится это плохо: рассыпанное не подотрёшь, линию надо вести сразу. Умение оценивается в доме отдельно, и хороший чертёжник — известный человек.

Чертят непосредственно перед обращением, быстро, иногда сразу несколько знаков подряд, когда на службе идёт очередь лоа. Часто соединяют два-три чертежа в один составной, если лоа зовут вместе.

Дальше происходит главное: чертёж не берегут. На него ставят бутыль и тарелку, вокруг втыкают свечи, по нему ходят, на нём пляшут, его затаптывают. Разрушение веве — не порча работы, а её завершение: знак был дверью, дверь отработала, и оставлять её открытой не нужно.

Как он устроен

Общий словарь элементов по описаниям из разных домов выглядит так.

Ось и перекрёсток. Почти всякий веве строится вокруг вертикали и пересекающих её линий — то самое место встречи дорог, через которое приходит невидимое.

Обвод. Внешний контур или рамка из повторяющихся мелких крестиков, точек, зубцов — их иногда называют поклонами: это не украшение, а повторённое приветствие.

Опознавательная фигура в середине. Здесь чертёж говорит, кому он адресован: змеиные извивы для змеиного лоа, сердце для госпожи любви, корабль и якорь для хозяина моря, сабля для воинской линии, крест и гроб для семьи мёртвых, ключи и рога для перекрёстных и горячих сил.

Завитки и растительные отростки по концам линий, отчего печатные веве похожи на кованую решётку.

Буквы и вензеля. В части домов в чертёж входят инициалы имени лоа или их подобие — след долгого соседства с французской письменной культурой.

Собрать из этого «правильный веве» по книге нельзя, и вот почему.

Почему печатный чертёж не канон

Веве не имеет единого утверждённого вида. У каждого унфо свой рисунок для одного и того же лоа, отличающийся числом линий, обводом и добавками; учат его в доме, копируя руку старшего. То, что ходит по книгам и по сети, — версии, зарисованные в XX веке в конкретных храмах у конкретных людей и с тех пор перепечатанные тысячи раз. Это ценные записи, но именно записи, а не эталон.

Поэтому здесь не приводится ни одного чертежа конкретного лоа: любая нарисованная мной схема была бы моей схемой, выданной за канон, а это ровно тот вид подделки, который в живой традиции недопустим. Кто хочет чертить — учится у того, кто чертит.

Откуда веве взялись

Происхождение спорное, и честный ответ состоит из перечня версий.

Первая — конголезская: крест в круге, космограмма, где четыре точки означают восход, зенит, закат и подземное состояние солнца, а пересечение — границу между миром живых и миром мёртвых. Совпадение с осевой логикой веве сильное.

Вторая — дагомейская: обрядовые рисунки на земле мукой и золой, известные на западноафриканском побережье, откуда пришла рада.

Третья — европейская: французские печатные книги о магии ходили в колонии, и их печати с завитками, обводами и крестиками зрительно похожи. Ходят и версии о масонских эмблемах, действительно присутствовавших на острове.

Четвёртая — местная, о заимствовании у островного населения, застигнутого колонизацией; она наименее подтверждённая.

Вероятнее всего, работали сразу несколько источников, что для гаитянской культуры обычно. Утверждать единственную родословную — значит спорить о том, о чём нет данных.

Формула под эту задачу, выстроенная по канону традиции, — слово, которым сопровождают рассыпание муки:
Веду линию — веду дорогу.
Здесь тебе место, здесь тебе свеча, здесь тебе питьё.
Кому чертил — тот и приходи, а чужой пусть идёт мимо.
Пока рисунок цел — дверь открыта.
Когда сотрут — закрою и скажу спасибо.

Веве за пределами пола

Знаки давно вышли за границы обряда: их вышивают блёстками на храмовых знамёнах, которые выносят в начале службы, рисуют на стенах, на барабанах, на бутылях, продают на холстах туристам, набивают как татуировки.

С флагами и стенами всё в порядке — это принадлежность храма. С татуировкой мнения расходятся, и аргумент противников звучит по-хозяйски: чертёж на земле стирают, потому что дверь закрывают, а несмываемый знак на коже — дверь, которую закрыть нечем, и обязательство, которое человек берёт, не спросив разрешения ни у кого. Прежде чем делать такое, спрашивают гаданием и жреца, а не мастера в салоне.

Правила для гостя

Не чертить веве, чтобы кого-то вызвать: без обряда, песни, барабана и того, кто ведёт, это рисунок на полу. Не наступать на чужой чертёж, обходя круг стороной. Не фотографировать без разрешения хозяина храма. Не выкладывать «свой веве» как личный герб: знак принадлежит лоа, а не тому, кто его срисовал.