Среди старинных японских преданий, дошедших ещё из сводов «Нихон сёки» и древних песенных собраний, особое место занимает рассказ о рыбаке Урасиме Таро. Это история о доброте, вознаграждённой чудом, о подводном дворце, где время течёт иначе, чем на земле, и о роковом любопытстве, которое в один миг отняло у героя всё. Печальная и светлая одновременно, она учит тому, как хрупко счастье и как невозвратно уходит время, — и оттого её любят и пересказывают в Японии вот уже больше тысячи лет.

Спасённая черепаха

Жил в приморской деревне молодой рыбак по имени Урасима Таро — человек добрый и кроткий сердцем. Однажды, возвращаясь с берега, он увидел на песке ватагу ребятишек, которые мучили большую морскую черепаху: переворачивали её на спину, тыкали палками и смеялись над беспомощным животным. Урасиме стало жаль черепаху. Он уговорил детей отдать её, выкупил у них несчастное создание и отнёс обратно к воде, отпустив в волны. Черепаха скрылась в глубине, а рыбак вернулся к своим сетям, не ожидая никакой награды за доброе дело.

Прошло несколько дней. Урасима снова вышел в море на лодке, и вдруг из волн вынырнула огромная черепаха и заговорила с ним человечьим голосом. То была не простая черепаха: она поведала, что спасённая им малютка — дочь самого Морского царя, и что владыка глубин желает отблагодарить доброго рыбака. Черепаха предложила отвезти Урасиму в подводный дворец. Рыбак сел ей на спину, и они погрузились в синюю пучину.

Дворец Рюгу-дзё на дне моря

Глубоко под водой раскинулся Рюгу-дзё — дворец Морского дракона, чудо красоты, сложенное из кораллов, перламутра и хрусталя. Стены его сияли, как рыбья чешуя на солнце, сады были полны диковинных растений, а у ворот рыбака встретила сама прекрасная Отохимэ — дочь Морского владыки, та самая черепаха, которую он спас, обернувшаяся теперь дивной девой в одеждах из водорослей и жемчуга.

Отохимэ ввела гостя во дворец, и для Урасимы началась жизнь, полная блаженства. Его потчевали невиданными яствами, рыбы устраивали в его честь пляски, а из четырёх покоев дворца открывался вид на все четыре времени года разом: в одном окне цвела весенняя сакура, в другом звенело лето, в третьем багрянела осенняя листва, в четвёртом искрился зимний снег. Урасима и Отохимэ полюбили друг друга, и казалось рыбаку, что нет и не может быть счастья полнее этого.

Тоска по дому

Шли дни — а Урасиме казалось, всего-то три или четыре дня минуло во дворце. Но сквозь радость в сердце его всё настойчивее пробивалась тоска: он вспомнил родную деревню, старых отца и мать, оставленных на берегу. Сколько ни хорошо было ему в подводных чертогах, а захотел он повидать родителей и просил у Отохимэ дозволения вернуться домой хоть ненадолго.

Опечалилась морская дева, ибо знала то, чего не ведал рыбак. Но удерживать его силой не стала. На прощание Отохимэ вручила ему подарок — нарядный ларец, таматэбако, перевязанный шёлковым шнуром. «Возьми его на память, — сказала она, — но заклинаю тебя: что бы ни случилось, никогда не открывай этой шкатулки». Урасима обещал и, простившись с возлюбленной, сел на спину черепахи и вернулся к родному берегу.

Ларец, которого нельзя было открывать

Рыбак ступил на песок — и не узнал родных мест. Берег был тот же, и горы те же, но деревня изменилась до неузнаваемости. Чужие дома стояли там, где прежде был его дом; незнакомые люди глядели на него с удивлением. Он спрашивал об отце, о матери, о себе самом — но никто не знал таких имён. Лишь древний старик припомнил, что слыхал в детстве предание о рыбаке Урасиме Таро, который давным-давно ушёл в море и не вернулся, — а было это, говорят, лет триста назад.

И понял Урасима страшную правду: три дня в подводном дворце обернулись тремя сотнями лет на земле. Все, кого он знал и любил, давно обратились в прах. Один-одинёшенек, потерянный в чужом для него мире, в отчаянии вспомнил он о ларце Отохимэ. Забыв запрет, в надежде ли отыскать в нём какое спасение, он развязал шнур и откинул крышку. Из шкатулки поднялось облачко белого дыма. В тот же миг чёрные волосы рыбака поседели, лицо покрылось морщинами, спина согнулась — все триста лет, что копились, пока он был под водой, разом обрушились на него. В ларце была заключена его собственная утраченная старость, и, открыв его, Урасима в мгновение ока превратился в дряхлого старца и рассыпался прахом — а по иным рассказам, обратился в белого журавля.

Что осталось от этого мифа

История Урасимы Таро стала в Японии любимой народной сказкой, которую и поныне рассказывают детям, поют в песнях и разыгрывают в театре. Но за простой, на первый взгляд, фабулой скрыта глубокая печаль о неумолимости времени. Подводный дворец Рюгу-дзё, где год пролетает как день, — это образ мира, недоступного смертным, царства, в котором законы времени теряют силу; а возвращение героя — горькое напоминание о том, что человеку не дано безнаказанно ускользнуть от хода лет.

Запретный ларец таматэбако вошёл в японский язык как поговорка: так называют то, что лучше оставить нетронутым, тайну, чьё раскрытие приносит беду. А сама судьба Урасимы — рыбака, который обрёл рай ценой родного дома и потерял всё, потянувшись к запретному, — звучит как вечное предостережение: счастье, купленное забвением своих корней, непрочно, а упущенное время не вернуть никаким чудом.