Десятый туннель идёт под путём йод — отрезком от Хесед к Тиферет, где стоят Дева и аркан Отшельника. Страж зовётся Ямату. Это туннель одиночества, и работа в нём устроена так, что риск в ней создаётся не стражем, а самим методом. Разбираем построение Кеннета Гранта из «Ночной стороны Эдема», 1977 год.

Самая маленькая буква

Йод — самая малая буква еврейского алфавита, точка, с которой начинается начертание всех остальных. Значит она «руку», а по смыслу работает как семя: наименьшее, в чём уже свёрнуто целое. Кроули на этом пути читает йод прямо как семя и ставит рядом с Отшельником соответствующие образы.

Аркан пути — Отшельник с фонарём. Свет у него закрыт ладонью и направлен вниз, под ноги; он не освещает дорогу другим и не подаёт сигнала. Дева добавляет разбор, отбор, отделение годного от негодного. Содержание дневного пути йод — уход, из которого возвращаются: человек отходит в сторону, отбирает существенное и приносит обратно.

Изнанка отнимает возвращение. Туннель йод — свет, светящий внутрь и никуда больше; отбор, доведённый до того, что годным не оказывается ничего; семя, которое не прорастает, потому что не вышло из скорлупы. Это не пустота алефа, где не за что зацепиться. Здесь опора есть, и она одна — сам работающий, замкнутый на себя.

Ямату

Латинское Yamatu; по-русски Ямату, изредка Яматý с ударением на последний слог. Имя, как и весь ряд, из «Liber CCXXXI» Кроули.

Устойчивое в описаниях: этот страж не приходит и не является. Работа с ним описывается как сгущение одиночества — не тоска и не страх, а ощущение, что помещение стало меньше, звуки дальше, а собственные мысли громче. Многие отмечают обострение внимания к мелочам: к фактуре стены, к звуку часов, к собственному пульсу.

Твёрдого портрета я приписывать не стану — у Гранта он не задан. Что можно сказать по устройству места: тут ничего не приходит извне, и всё, что появляется, поднимается изнутри. Это делает туннель йод самым честным и самым коварным одновременно.

Печать

Начертание графическое, из книги; словами не передаётся. Перерисовывают с оригинала от руки, в один заход. Общее устройство печатей и порядок зарядки по методу Спейра — в статье о туннеле алеф.

Особенность работы: печать йод хорошо действует при малом размере. Практики отмечают, что чем меньше лист и чем ближе он поднесён к глазам, тем быстрее приходит расфокус. Это одно из немногих мест, где мелкий формат уместен, и вытекает оно прямо из логики буквы.

Работа

Йод берут ради двух вещей: ради отбора — понять, что из твоей жизни существенно, а что балласт, — и ради сгущения: собрать рассеянную силу в одну точку перед делом, которое требует не размаха, а сосредоточенности.

Порядок на цикл в пять ночей. Здесь цикл короче обычного намеренно.

  1. Формулируешь одной строкой, что отбираешь или на чём собираешься: «оставить одно дело из трёх», «собраться на разговор». Просить у этого туннеля откровения и смысла жизни — верный способ выйти из цикла с пустотой вместо ответа.
  2. Строку превращаешь в сигилу по методу Спейра.
  3. Готовишь сужение обстановки: комната без часов, без телефона, без музыки. Один источник света, слабый, направленный на лист. Никаких зеркал в поле зрения.
  4. Пост в этот вечер лёгкий: не есть три-четыре часа. Длительное голодание сюда добавлять не надо — оно и без того сходится с изоляцией в одну точку и подводит психику к краю быстрее, чем нужно.
  5. Один и тот же час, пять ночей. Всматривание в мелкую печать вблизи, до расфокуса; затем имя стража вслух — тихо, почти шёпотом, ровно, до потери счёта.
  6. Ложась, держишь одну вещь из отбираемого. Одну, не список.
  7. Утром пишешь до подъёма и обязательно отмечаешь, сколько живых людей видел и с кем говорил за прошедшие сутки. Эта строка — не дневник, а прибор.
  8. В каждый день цикла обязателен один разговор лицом к лицу с человеком вне работы. Не переписка. Это часть техники, а не смягчение.

Формула под эту задачу, выстроенная по канону традиции:

Отошёл в сторону сам и знаю, куда возвращаться.
Ямату, стерегущий того, кто остался один, я пришёл отобрать, а не спрятаться.
Оставь во мне нужное и отними лишнее: (называешь одной строкой).
Дай тишины на ночь, а не на всю жизнь; дай темноты по свече, а не по колодцу.
Свет гаснет — я один; утро настанет — я среди людей, и счёт веду по ним.

Выход и закрытие

Йод закрывают не словом и не огнём, а выходом наружу, и это правило нарушают чаще всего.

Признаки незакрытой работы здесь тихие и потому опасные — они не пугают, а нравятся. Пропадает желание видеть людей, и это ощущается как облегчение. Появляется раздражение на чужие голоса. Разговоры кажутся пустыми, а собственное молчание — содержательным. Строка про количество увиденных людей в дневнике идёт вниз. Тянет продлить цикл «ещё на несколько ночей, там как раз пошло». Отдельно: шумы, шаги, оклики по имени на границе сна, начинающие повторяться.

Тогда цикл прекращают в тот же день. Печать уничтожают. Неделю проводят с людьми намеренно и по расписанию, даже без желания. Туннелей не берут месяц.

Цена, названная фактом

Здесь риск создаётся не содержанием туннеля, а методом, и об этом надо говорить прямо.

Сенсорное сужение — темнота, тишина, неподвижность, отсутствие часов, отсутствие собеседников — даёт предсказуемые последствия, и они изучены далеко за пределами оккультной литературы. Через несколько суток ограниченной изоляции у здоровых людей появляются зрительные и слуховые обманы, искажается чувство времени, растут тревога и раздражительность, ухудшается способность связно думать. Традиция считает это признаком того, что работа пошла. Механически это ровно то же, что происходит с любым человеком, лишённым внешнего потока, и особого содержания в этом нет.

Отсюда пределы, которые называю как часть описания практики, а не как приписку: не больше пяти ночей, изоляция только вечерняя, а не круглосуточная, обязательный ежедневный разговор с живым человеком, никакого голодания сверх лёгкого поста, никаких психоактивных веществ.

Прямое противопоказание: психотические и биполярные расстройства, депрессия в любой стадии, недавняя утрата, состояние после разрыва или переезда. Для человека, который и так остался один, туннель йод не даёт отбора — он даёт замыкание, и замыкание это выходит далеко за рамки цикла. Останавливаются при появлении устойчивых мыслей о бессмысленности происходящего, при пропаже интереса к еде и сну и при первом же ощущении, что одному лучше, чем с людьми.

На этом заканчивается первая треть ряда: дальше идут туннели, где йодово сгущение разворачивается наружу. Общая рамка ночной стороны и её датировка изложены во вводной статье, метод Спейра — в разборе туннеля тет, а навык проверки того, что приходит, — в статье о туннеле бет.