Три предпоследних часа Амдуат — это не путь и не бой, а сборы. Барка уже прошла дно ночи и отбила нападение на отмели; дальше идёт хозяйственная часть, без которой рассвета не будет: снабдить, подобрать своих, уничтожить чужих. К концу одиннадцатого часа на носу барки появляется солнечный диск — солнце к этому моменту уже собрано, остаётся его вынести.
Девятый час: гребцы, огонь и довольствие
После криптов восьмого часа барка снова идёт по открытой воде и снова своим ходом. Средний регистр занимают двенадцать гребцов — боги с вёслами, которые ведут ладью; в боковых регистрах стоят двенадцать змей, изрыгающих пламя, и двенадцать богинь, раздающих припасы.
Змеи здесь не угроза, а освещение: их огонь — рабочий свет этой области. Богини снабжают обитателей едой и питьём. Час полностью посвящён обеспечению: у хода есть тягловая сила, у дороги есть свет, у живущих в ней есть паёк. Ничего драматического в девятом часу не происходит, и это его свойство, а не бедность.
Десятый час: подбор утонувших и раздача оружия
Десятый час идёт по глубокой воде, и в воде плавают тела — те, кто утонул. Египетская заупокойная система держится на сохранённом теле и правильном погребении; утопленник выпадает из неё целиком, тела нет, обряда нет. Здесь этот провал закрывается: сокологоловый бог склоняется над водой и собирает плывущих — лежащих на спине, лицом вниз, свернувшихся, снесённых течением, — возвращает им дыхание и не даёт им разложиться.
Одновременно в этом часу вооружаются. Боги стоят с луками, стрелами, копьями и ножами; выставляется охрана. Тут же читается сцена собирания Ока — восстановления повреждённого глаза, — хотя разные росписи размечают её по-разному, и привязка именно к десятому часу спорна.
Пара «подобрать своих и вооружиться» — не случайное соседство. Перед выходом наружу приводят в порядок то, что осталось незакрытым, и только потом берут оружие.
Одиннадцатый час: ямы и диск на носу
Одиннадцатый час распадается на два дела.
Первое — уничтожение. В нижнем регистре стоят огненные ямы, над ними богини, изрыгающие в них пламя; в ямах — враги, перевёрнутые вниз головой, обезглавленные, связанные. Уничтожают их не как людей: в ямы бросают отдельно тела, отдельно ба, отдельно тени и отдельно головы. Это ключевая египетская мера — не убийство, а отмена существования. У врага отнимают все части, которыми он мог бы длиться дальше: имя, подвижную часть, тень. Тот же принцип, что в чине против Апопа и в проклятиях, где имя врага стирают с камня.
Второе — сборка солнца. Богини часов несут звёзды, возвращая их на небо; Атум держит крылатого змея; змей Мехен вытянут вдоль хода. И на носу барки появляется диск — впервые за всю ночь. Солнце ещё не взошло, но оно уже есть.
Чего в этих часах нет
Популярная эзотерика любит раскладывать двенадцать часов Дуата по чакрам, «энергетическим центрам» и «уровням вибрации». В египетских памятниках ничего подобного нет: нет чакр, нет энергий как субстанции, нет ступеней духовного развития. Часы — это участки местности с расстояниями в итеру, воротами, обитателями и режимом прохода. Всё остальное туда добавлено в XIX–XX веках и к самим росписям отношения не имеет.
Пласт и разночтения
Амдуат — книга Нового царства, наиболее полно расписанная в гробнице Тутмоса III и дальше в царских гробницах Долины царей. С Третьего переходного периода сокращённые редакции идут на папирусах жрецов Амона. Чтения имён обитателей и порядок отдельных сцен в списках расходятся; количество фигур в регистрах писцы подгоняли под стену.
Всё, что ниже сказано о сегодняшней работе, — реконструкция. Древний памятник обслуживает ночной ход солнца и посмертие царя, а не упражнение живого человека. Разметку по часам можно взять как расписание работы, но выдавать это за «древнеегипетскую практику» нельзя.
Практика: три дела до рассвета
Работают в одну ночь, в последней её трети, начиная примерно за три часа до восхода. Понадобятся: еда и питьё, лист бумаги, огонь (свеча, печь, мангал — что угодно, где можно сжечь), металлическая миска или что-то ещё несгораемое.
- Снабжение. Первым делом накорми. Не себя: собаку, кошку, птиц, соседа, того, кто рядом. Если некого — оставь еду и воду за порогом. Девятый час не работает вхолостую, гребцов кормят.
- Свет. Зажги свечу и оставь её гореть до конца работы. Огонь в этом чине — не украшение, а рабочее освещение, единственный источник, по которому идут.
- Подбор. Вспомни и назови вслух тех, кто у тебя остался без обряда: непохороненные, пропавшие, те, о ком не знаешь, живы ли, те, с кем не простился. Каждого — по имени, если знаешь имя. Если имени нет — по признаку: «утонувший в такой-то год», «тот, кого не нашли». Плесни воды на землю после каждого имени.
- Оружие. Возьми в руки нож — обычный рабочий нож — и просто подержи, назвав вслух, от чего ты собираешься защищаться в наступающем дне. Без замахов и без угроз в чью-либо сторону.
- Ямы. Напиши на бумаге то, что не должно перейти с тобой в день: не людей, а дела, привычки, тексты, долги перед самим собой. Сожги лист в миске, дождись, пока прогорит целиком, и растолки пепел. Не выбрасывай в мусор — вынеси и развей.
- Диск на нос. Перед самым рассветом назови вслух одно дело, которым начнёшь день. Одно, конкретное, выполнимое до полудня. Это и есть диск, поставленный на нос до восхода.
Рабочее переложение формулы, для последней части ночи:
>
Гребцы, вот вам хлеб; тянущие, вот вам вода.
Свет со мной, и дорога видна до конца.
Вы, оставшиеся в воде без имени и без ямы,
я зову вас: поднимитесь, вот вам дыхание и доля.
Никто из моих не останется плыть лицом вниз.
А вы, чьё имя я не назову,
идите в яму головой вниз: тело — в огонь, тень — в огонь, ба — в огонь,
и не будет вам ни ночи, ни дня, ни второго раза.
Звёзды поставлены, диск на носу, и ночь сделала своё.
Сказано в одиннадцатый час. Держит до восхода и после.
Отклик
Первый признак приходит на рассвете: усталость есть, а тяжести нет. Ночь без сна ощущается как отработанная смена, а не как пропасть.
Второй — по подбору утонувших. В ближайшие дни всплывает какая-то незакрытая история: находится могила, звонит человек, вспоминается дата. Не жди чуда, жди именно этого — возвращения незакрытого в поле зрения, чтобы его можно было закрыть.
Третий — по ямам. То, что сожжено, перестаёт возвращаться в голову. Если возвращается с прежней силой в первую же неделю, значит, в список попало не то: туда пишут своё, а не чужое.
Сбои
Список из людей. Самая частая ошибка на пятом шаге. Если в яму пишутся имена живых, чин перестаёт быть подготовкой к выходу и становится другой работой — вредоносной, с другой ценой и другими последствиями, разобранными в статьях о фигурках пленников. Хочешь именно её — делай её осознанно и отдельно, а не подменяй ею сборы перед рассветом.
Подбор без остановки. Список утонувших у некоторых разрастается до сотни имён и тянет в горе. Ограничь: не больше семи имён за одну ночь, остальное — в следующий раз.
Пропущенное снабжение. Начать сразу с ям, минуя кормление, — верный способ получить пустую, злую работу. Порядок часов не переставляется: сначала паёк, потом подбор, потом огонь.
Недоведённый рассвет. Уснуть за час до восхода и не назвать дневное дело — то же, что бросить барку в темноте с диском на носу. Если так вышло, назови дело сразу, как проснёшься, вслух и в тот же день сделай.