Амдуат — это не книга в привычном смысле, а расписанная по стенам гробницы схема ночного пути солнца, разбитая на двенадцать часов. Собственное её название переводится примерно как «писание сокровенной палаты»; ходовое имя, под которым её знают, значит просто «то, что в Дуате». Читать её как мифологический рассказ бессмысленно — это ведомость: где, в каком часу, кто стоит, что делает и как называется.
Устройство
Каждый час занимает свой отсек и делится на три горизонтальные полосы. Посередине идёт ладья; в ней бараноголовое солнечное существо в святилище, а с ним постоянная команда, в которую входят распорядительные силы — восприятие и хека, то есть сила формулы. Верхняя и нижняя полосы — то, что стоит по берегам: боги, преображённые мёртвые, стражи, наказуемые, ямы с огнём.
Три вещи в этой схеме важнее сюжета.
У всего есть имя. Часы названы, области названы, ворота между часами названы, богини-часы названы, каждая фигура подписана. Подписей в Амдуат больше, чем повествования, и это не оформление — это и есть содержание.
Всё измерено. Области Дуата даны с протяжённостью, в путевых мерах, как участки земли в описи. Дуат размечен, а не воображён.
Знание объявлено полезным. Приписки повторяют формулу: знающий это — знающий на земле и в некрополе, и ему это пригодится и там и там. Не «уверовавший», а знающий, и польза обещана при жизни.
Ход ночи в двенадцати шагах
Не пересказывая по фигурам, назову узлы.
- Час первый — вход: солнце оставляет дневную форму, его встречают, и начинается перестроение. Разбору первых двух часов посвящена отдельная статья рубрики.
- Час второй — обширная водная область, где ладья идёт в сопровождении и где раздаются наделы; это часть Дуата с полями, водой и обеспечением.
- Часы третий — пятый — глубина. Воды Осириса, затем песчаное царство Сокара, куда вода не доходит и где ладью приходится тянуть, и пещера с крылатым змеем. Это самый глухой участок пути.
- Час шестой — узловая точка всей книги: солнечное существо соединяется с телом Осириса. Именно здесь происходит то, ради чего вся ночь: неподвижное получает подвижное, подвижное получает опору, и с этого мгновения возможен обратный ход.
- Час седьмой — сопротивление: змей Апоп поперёк пути, песчаная отмель, ладья остановлена. Проходят не силой гребцов, а связыванием и рассечением врага и его именем.
- Часы восьмой — одиннадцатый — сборка и разгон: раздача одежд и наделов, наказание врагов в огненных ямах, набор скорости, подготовка форм к выходу.
- Час двенадцатый — выход: ладью протаскивают сквозь тело исполинского змея, и на выходе солнце появляется в утреннем виде, жуком. Осирис при этом остаётся в Дуате — наружу выходит не он.
Пласты и источники
Полные списки Амдуат появляются в Новом царстве, в царских гробницах XVIII династии; тогда же она встречается и в гробнице высокопоставленного не-царя, что для этого жанра примечательно. Дальше она держится в царском репертуаре, соседствуя с Книгой Врат и Книгой Пещер — параллельными картами того же Дуата с другой разметкой; о них отдельная статья.
В Третий переходный период книга уходит с каменных стен на папирусы жрецов и жриц фиванского храма. Это и есть её «демократизация» — то же, что раньше произошло с Текстами пирамид, когда они спустились на саркофаги частных лиц.
Датировку стоит держать твёрдо: Амдуат моложе Текстов пирамид примерно на тысячу лет и моложе Текстов саркофагов на несколько веков. Материал, из которого она собрана, старше её самой, но как связная карта она — новоцарская вещь.
Логика: почему это карта операции, а не рассказ
Египетская ночь устроена не как отдых, а как работа с обязательным порядком стадий. Стадии нельзя переставить и нельзя пропустить. Из этого следует то, ради чего Амдуат стоит держать в руках практику.
Первое. Всякая работа имеет глухую середину. В книге это часы Сокара — сухое место, где ладья не плывёт, а тянется на верёвке. То, что тебя тянут, а не несёт, — не признак поражения, а описанная часть пути.
Второе. Соединение происходит на дне, а не наверху. Шестой час — не награда за прохождение, а точка, ниже которой не бывает. Оживление берут внизу, в неподвижном.
Третье. Сопротивление приходит после соединения, а не до. Апоп встаёт на седьмом часу — то есть тогда, когда дело уже сделано и осталось вынести его наружу. Расчёт сил на «после» важнее расчёта на «до».
Четвёртое. Выход — это рождение в другой форме. Из Дуата не выходит то же, что входило. Тот, кто ждёт вернуться прежним, ждёт неверного.
Пятое. Часть остаётся внизу навсегда. Осирис не выходит. У всякой ночной работы есть то, что не поднимется вместе с тобой, и это цена, а не сбой.
Здесь же скажу прямо о приписанном. Амдуат регулярно подают как руководство по «путешествию души» и по шаманскому странствию. Это не так. Книга описывает ход солнца и обеспечивает мёртвому знание местности; путешествовать по ней при жизни египтянин не собирался и техник для этого не оставил. Всё, что сегодня делается с Амдуат как с картой внутренней работы, — реконструкция, и называть её надо реконструкцией. Реконструкция может работать; выдавать её за древнюю практику незачем.
Практика: ночной прогон по двенадцати
Работа делается за одну ночь, от заката до рассвета, и рассчитана на конкретное дело, а не «вообще».
- Задача. Одно дело, названное вслух и записанное одной строкой. Не список.
- Время. Ночь с ясным вечером, лучше в конце месяца. От заката до восхода, без сна. Спать в середине — сорвать прогон.
- Место. Одна комната, минимум света: лампа или свеча, которую ты сам зажигаешь на закате и гасишь на восходе придавливанием, а не дуновением.
- Снаряжение. Вода в сосуде — обновляется дважды за ночь. Лист с двенадцатью пронумерованными строками. Курение на угле — по желанию.
- Ход. Ночь делится на двенадцать примерно равных отрезков. В начале каждого называешь номер часа и то, чему он соответствует в твоём деле, и записываешь одну строку. Час шестой держится дольше прочих и проходится молча. На седьмом произносится формула против сопротивления. На двенадцатом гасится огонь и записывается то, в каком виде дело выходит наружу.
- Наутро. Лист не выбрасывается и не показывается никому месяц. Дальше — по обстоятельствам дела.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону главы:
Я знаю час и знаю имя часа.
Я знаю воду и знаю песок, и знаю, где ладью тянут, а где она идёт сама.
Я вошёл в западные ворота, и они не закрылись за мной насовсем.
Я — тот, при ком в ладье сила слова и различение,
и потому меня везут, а не несёт течением.
В шестой час я сойду туда, где лежит неподвижное,
и то, что стоит, получит ход, и то, что идёт, получит опору.
В седьмой час поперёк пути станет тот, у кого нет имени.
Отмель под ним, нож на нём, верёвка вокруг него;
он не глотает воду, он не останавливает ладью, он не имеет глаз, чтобы видеть меня.
В двенадцатый час я выйду тем, чем не входил,
и оставлю в Дуате то, чему там место.
Знающий это знает на земле и в некрополе.
Сказано в ночи. Дважды.
Отклик и сбои
Признаки, что прогон сложился: к середине ночи задача перестаёт формулироваться прежними словами и переформулируется сама — обычно короче и жёстче. Ближе к утру появляется отчётливое решение по делу, которое до того не приходило. И третье, чисто телесное: рассвет ощущается как разрешение, а не как усталость.
Сбои разбираются так.
Заснул. Прогон не засчитывается и не доделывается днём. Переносится целиком на другую ночь; между попытками — не меньше недели.
Прошёл шестой час быстро, «не почувствовал середины». Обычный случай при первой попытке, когда задача выбрана мелкая. Дело не по размеру ночи; бери то, что действительно решается.
На седьмом часу накрыло страхом или злостью. Это описанная часть пути, а не сигнал прекращать. Формула против сопротивления читается вслух, полностью, а не про себя; после неё работа продолжается. Как устроен полный храмовый чин против змея — отдельная тема рубрики, и он строится ровно так же: назвать, связать, рассечь, сжечь.
Утро пришло, а дело осталось прежним. Значит, ночь прошла без соединения. Проверь два места: названа ли задача одной строкой и не подменил ли ты шестой час размышлением. Середина в этой схеме молчаливая; думать в ней нечем.
Хочется повторять каждую ночь. Не повторяй. В египетском счёте ночь одна и повторяется она сама, без твоего участия; человеку нужна причина, чтобы вставать на её ход. Без причины прогон превращается в бессонницу.