Тексты саркофагов писали для мёртвых, но часть их формул явно бытовала у живых до того, как попала на доски гроба. Самая заметная такая группа — защита ребёнка и роженицы. Приём в ней один и держится он до греко-римского времени без изменений: младенца объявляют Хором, мать — Исидой, а всё, что к ребёнку подступает, — тем, что уже было побеждено.
Откуда берётся защита ребёнка в заупокойном корпусе
Здесь стоит сразу разделить два вопроса. Первый: почему бытовые обереги оказались на саркофаге. Второй: чем они были до того.
Гроб Среднего царства — это библиотека. Владелец складывал на доски всё, что считал полезным, и подборки у разных гробов не совпадают. Наряду с речениями о переправе, о превращениях и о хлебе там оказываются формулы, где действующие лица — мать, младенец и опасность, подступающая ночью. Мёртвому такой текст нужен по прямой аналогии: он в Дуате новорождённый, беспомощный, лежит спелёнутый, и к нему тоже подступают. Формула переносится целиком, потому что схема совпадает.
До того эти формулы жили в руках повитух и матерей. Прямых записей бытового употребления от Среднего царства почти нет — жанр устный, — но вещественные следы есть, и они однозначны: изогнутые жезлы из бивня гиппопотама, десятками находимые в погребениях Среднего царства, с процессией вырезанных существ — львов, шакалов, змей, лягушек, ножей на ножках, узла-тет, фигуры с ножами. Часть жезлов подписана прямым назначением: защита такого-то ребёнка. Часть заметно стёрта по нижнему ребру — их волокли по земле.
Отдельно скажу про пласты, чтобы не смешивать. Бес и Таурт в привычном виде — это преимущественно Новое царство и позже; в Среднем царстве гиппопотамова богиня уже есть, но иконография другая и имён у неё несколько. Стелы-киппи с Хором на крокодилах, куда сливаются все детские формулы, — Поздний период и греко-римское время, а не древность. Если тебе предлагают «древнеегипетский оберег младенца» с Бесом и киппи как единый комплект — это сборка из трёх разных эпох.
Кто угрожает ребёнку
Египетский счёт опасности не абстрактный. Угроз три рода, и меры против них разные.
- Мёртвый и мёртвая. Главный источник детской болезни. Не демон, а конкретный покойник — сосед, родич, чужой, — подступающий ночью к постели. Против него работает называние и отсылка.
- Существа, приходящие в темноте. Безымянные, приходящие «во тьме, входящие ползком, с лицом назад». Формулы описывают их походку: вошёл не через дверь, лицо отвёрнуто, рука холодная. Против них — круг, ножи и свет.
- Яд и укус. Скорпион и змея; ребёнок на полу — их первая добыча. Здесь работает Исида и её сын, отравленный в болотах, и об этом есть отдельная статья рубрики.
Логика: подмена участников
Ход, на котором всё держится, — замещение. Ребёнок не защищается как ребёнок. Он объявляется Хором-младенцем в зарослях Хеммиса, спрятанным от Сета. Мать объявляется Исидой. Дом — зарослями. Тот, кто подступил, — Сетом либо тем, что Исида уже отвела однажды.
Смысл хода в том, что в египетской логике прецедент решает. Если случай уже был и кончился в твою пользу, достаточно опознать сегодняшний случай как тот же самый — и он обязан кончиться так же. Поэтому формула не просит о защите, а сообщает опасности, где она находится и с кем связалась. Дальше — приказ.
Второй ход — отрицание бытия у врага. Пришедшего не уговаривают уйти. Ему объявляют, что у него нет ни имени, ни места, ни руки, чтобы взять. Это тот же приём, что в чине против Апопа, только домашнего масштаба.
Третий — узел. Завязанный узел в египетской практике не символ, а действие: он держит. Отсюда амулет-узел на груди, отсюда семь узлов на нити, отсюда выражение «связать» о болезни.
Практика
Работа делается вечером, до того как ребёнок заснул, и повторяется столько ночей, сколько держится тревога.
- Круг. Обвести спальное место замкнутой чертой по полу, не отрывая руки, начиная и заканчивая у изголовья. Древний инструмент — тот самый изогнутый жезл; замена сегодня — гладкая палка или ребро ладони. Черта должна быть замкнута: разрыв в круге в этой системе не «мелочь», а дверь.
- Нить. Льняная или хлопковая, некрашеная. Семь узлов, каждый затягивается на выдохе, при каждом называется, что он держит. Нить кладётся у изголовья или повязывается на запястье свободно, чтобы не пережимала.
- Вода. Сосуд с чистой водой ставится у постели на ночь и утром выливается за порог, не в дом и не в раковину. Это принимающий сосуд: то, что подступило, забирают с ним.
- Свет. Огонь — лампа, свеча, — горящий не всю ночь, а пока читается формула и пока ребёнок засыпает. Гасить дуновением нельзя, гасят придавливанием.
- Имя. Ребёнка в формуле называют по имени и по имени матери. Если имя ещё не дано, называют по матери одной: «рождённый такой-то». Как работает имя в этой системе, разобрано в статье о рен.
- Запреты. Не называть в формуле болезнь ласково и не называть ребёнка чужим именем «чтобы обмануть» — обмануть в египетской схеме нужно не адрес, а участника: подменяется роль, а не имя.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону речения:
Отступи, приходящий во тьме, входящий ползком, с лицом, отвёрнутым назад.
Ты пришёл не к тому, кого искал.
Это не дитя человека лежит здесь — это Хор, малый, скрытый в зарослях,
и та, что сидит у изголовья, — Исида, мать его, а не женщина дома сего.
Я знаю тебя. Ты — тот, кого отвели прежде, и ты будешь отведён снова,
ибо однажды сделанное сделано навсегда.
Нет у тебя имени в этом доме,
нет у тебя места, где стать,
нет у тебя руки, чтобы взять,
нет у тебя рта, чтобы позвать.
Круг замкнут, узел завязан, огонь горит, вода взята.
Пусть уйдёт то, что пришло, туда, откуда пришло, и не оглянется.
Дитя спит, дыхание ровно, утро придёт в срок.
Сказано над водой и над нитью. Дважды.
Как понять, что сработало, и что делать, если нет
Признаки отклика: ребёнок засыпает раньше обычного и спит без вскриков; ночной плач, если он был, смещается на раннее утро и слабеет; вода в сосуде к утру мутнеет или пахнет — это считается забранным, а не испорченным.
Если не пошло, разбирайся в таком порядке. Круг рвётся — проверь, не переставляли ли кровать и не переступает ли черту кто-то из домашних ночью; в этой механике важна не мистика, а буквальная целость линии, поэтому круг обновляют каждый вечер. Нить рвётся сама — работа считается взявшей на себя удар; нить сжигают, вяжут новую, ночь повторяют. Стало хуже сразу после обряда — почти всегда признак того, что источник домашний и живой, а не приходящий: тогда защитой ребёнка дело не решается, и работать надо в другую сторону. Ребёнок болен телесно — египтяне не выбирали между лекарем и заклинателем, они звали обоих, и врачебные папирусы дают формулу и состав на одной строке. Формула не заменяет лечение, она идёт вместе с ним; рецептов внутрь эта рубрика не даёт принципиально.
Наконец, о том, что приписано. Ни «энергетической защиты», ни ауры ребёнка, ни «родовых программ» в этих речениях нет. Есть конкретный пришедший, конкретная черта на полу, конкретный узел и прецедент, на который ссылаются. Вся конструкция юридическая по духу: опасности предъявляют, что она перепутала дом.