У мёртвого в Дуате два дефицита, и оба вещественные: нечем дышать и нечего пить. Тексты саркофагов возвращаются к этому чаще, чем к суду, перевозчику и превращениям вместе взятым. Речения на воздух и воду — не поэзия о свободе духа, а снабжение: они выбивают покойному доступ к двум веществам, без которых в Дуате он ничего не может.
Почему дефицит именно такой
Египетская загробная механика предельно телесна. Тело лежит в закрытом ящике, ящик — в закрытой камере, камера завалена и запечатана. Ноздри забиты пеленами, горло сухое, натрон вытянул из тела всю влагу. Всё, что покойный собирается делать дальше — выходить днём, отвечать привратникам, грести, превращаться, — требует, чтобы он сначала дышал и пил.
Отсюда две группы формул, которые в Среднем царстве идут сплошным блоком: о дыхании воздуха и о власти над водой в царстве мёртвых. Обрати внимание на глагол: не «получить воду», а «иметь власть над водой». Речь идёт не о глотке из милости, а о праве распоряжаться источником.
Три пласта
В Старом царстве это ещё не отдельный жанр. Воздух и вода входят в царский заупокойный чин как действие, а не как текст: возлияние двумя сосудами и окуривание открывают ритуал приношений, и первым делом мёртвому царю отворяют рот и дают прохладную воду. Речения Текстов пирамид, сопровождающие возлияние, объясняют, чем именно его поят: вода, вылитая на жертвенник, отождествляется с истечением, вышедшим из тела Осириса. Ты не подливаешь ему чужого — ты возвращаешь ему его же влагу.
В Среднем царстве, когда корпус спускается на саркофаги частных лиц, воздух и вода становятся отдельной темой с собственными заголовками. Здесь же появляется мотив, которого в царских текстах нет: страх задохнуться в собственном гробу. Формула на дыхание — ответ человека, который знает, что лежать ему в деревянном ящике, а не в гранитном саркофаге под пирамидой.
В Новом царстве этот блок переходит в «Книгу мёртвых» почти без переработки: главы 54–63 — короткие речения на воздух и на воду, идущие подряд. Это прямые потомки среднецарских формул, и по ним удобно видеть, что уцелело, а что осыпалось.
Логика: не просить, а стать средой
С воздухом приём один и тот же во всех пластах — отождествление с Шу. Шу не бог, который заведует воздухом; Шу и есть воздух, промежуток, распорка между небом и землёй. Тот, кто говорит «я — Шу», не выпрашивает глоток, а объявляет себя тем веществом, которого ему не хватает. Дефицит закрывается не поставкой, а сменой роли. Это тот же ход, что и в формулах превращений, разобранных в отдельной статье рубрики: превращение — не фокус, а способ решить задачу изнутри.
Вторая линия — четыре ветра. Воздух в этих речениях разобран по сторонам света, и покойный требует себе не «воздуха вообще», а северного ветра поимённо. Северный ветер в Египте прохладный, идёт с моря против течения Нила, и в заупокойных пожеланиях он стоит рядом с хлебом и пивом как отдельное благо.
С водой каналов два. Первый — небесный: богиня в сикоморе, склоняющаяся из дерева с кувшином и корзиной. В Новом царстве этот сюжет становится обязательной виньеткой, в Среднем он существует как формула без картинки. Второй — земной: разлив, Хапи, вода, уходящая в почву. Возлияние на жертвенный стол не испаряется, оно уходит вниз, а вниз — это туда, где лежит покойный. Струя воды здесь работает как транспорт, буквально.
Что бывает с тем, кто не добыл
Египетская традиция не оставляет вакуума. Тому, кто не сумел получить воду, дают питьё — просто не то. Отдельная группа речений заклинает не есть нечистот и не пить мочи, и стоит она в корпусе рядом с речениями на воду, а не отдельно. Тот же ряд — хождение вверх ногами: неудачный мёртвый в Дуате перевёрнут, ест ртом задом наперёд, пьёт то, что должно уходить прочь. Это не преисподняя с мучителями, это описание сбоя: система работает, но с обратным знаком.
Практика
Возлияние — единственный египетский обряд, который дошёл до нас в полном виде и не требует ни храма, ни жреца, ни посвящения. Делается так.
- Вода — свежая, налитая при тебе, не стоявшая ночь. Проточная лучше отстоянной. Не подсоленная, не подслащённая, без добавок.
- Сосуды — два, керамика или камень, без рисунков и надписей. Один для возлияния, второй остаётся полным и не выпивается: он показывает, что источник не иссяк.
- Время — рассвет либо момент, когда поднялся ветер. Ветер во время формулы засчитывается как отклик, и подгадывать под него не считается хитростью.
- Место — порог, край воды, западная сторона двора или комнаты. Стол или плоский камень, вымытый перед началом.
- Порядок — вымыть руки; поставить полный сосуд; назвать покойного по имени и по имени матери, с прибавлением «правогласный»; вылить воду тонкой непрерывной струёй, не отрывая; произнести формулу; не убирать посуду до конца дня.
- Замена сегодня — вместо жертвенника подойдёт неглазурованная плитка на земле; вместо ладана — любая смола на угле. Чего заменять нельзя: воду и произнесённое вслух имя.
Формула держит обязательные части хекау: называние, отождествление, приказ, закрепление.
О ты, [имя], рождённый [имя матери], правогласный на западе,
я пришёл к тебе с прохладной водой, вышедшей в свой срок.
Я — Шу, поднявшийся из уст Атума, я — промежуток между небом и землёй,
и нет двери, которая заперта для промежутка.
Ноздри твои открыты, горло твоё открыто, грудь твоя ходит.
Северный ветер дан тебе, и он твой, а не занятый.
Вода эта — твоя вода, разлив этот — твой разлив;
она не убывает, пока стоит сосуд, и сосуд стоит.
Ты не ешь мерзости, ты не пьёшь того, что уходит прочь,
ты не ходишь вверх ногами в Дуате.
Дышит [имя], пьёт [имя], встаёт [имя].
Сказано над водой, и вода это слышала. Дважды.
Признаки отклика и сбои
Отклик у этой работы простой и телесный: у тебя выравнивается дыхание — не углубляется, а именно выравнивается, само; во рту пропадает сухость; в помещении тянет сквозняком без открытой форточки. Если делаешь регулярно за одного и того же покойного, к третьему-четвёртому разу появляется ощущение, что вода уходит быстрее, чем должна по физике. Проверять физикой не нужно, отмечать — стоит.
Сбои бывают трёх видов. Струя прервалась — вылил рывками, отвлёкся, дёрнул рукой. Это не порча обряда, но снабжение считается недоставленным: слей остаток на землю, вымой сосуд, начни на следующий день заново. Забыл имя матери — обращение ушло в пустоту, потому что адрес неполный; в египетском счёте человек опознаётся по матери, и без этого имени формула бьёт мимо. Узнай имя или не берись за этого мёртвого. Сушит и давит после обряда — характерный признак того, что ты позвал не того или позвал не по адресу: ты обратился к покойному, который к тебе отношения не имеет, а к нему пришли на голос. Тогда работа сворачивается сразу: вода выливается на улицу, посуда моется, к этому мёртвому больше не обращаются. Как отваживать чужого мёртвого, разобрано в статье о стелах превосходного духа.
Отдельно скажу, чтобы не было путаницы. Ни «энергии дыхания», ни праны, ни каналов в этих речениях нет; дыхательных упражнений египтяне к ним не прилагали. Воздух здесь — вещество, которого не хватает конкретному телу в конкретном ящике, и формула добывает вещество. Всё остальное, что читается про «египетские дыхательные практики», приписано корпусу извне и к нему не относится.