Тексты пирамид — самая старая записанная магия, которая до нас дошла. Не пересказ обряда, не поздняя копия и не описание со стороны, а сами рабочие формулы, вырезанные на стенах царской гробницы около 2350 года до н. э. Приёмы, которые потом повторит вся европейская традиция — называние имени, отождествление, приказ, закрепление, — здесь уже собраны и работают.
Что вырезано на стенах
Пирамида Унаса в Саккаре внутри выглядит так: погребальная камера, передняя камера, соединяющий их проход и часть спускающегося коридора сплошь покрыты вертикальными столбцами иероглифов. Знаки прорезаны в известняке и залиты сине-зелёной пастой. Изображений нет ни одного — только текст. Это принципиально: свод, который через тысячу лет станет «Книгой мёртвых», будет наполовину состоять из виньеток, а древнейший его предок обходится голым словом.
Текст разбит на отдельные речения. Каждое открывается формулой «слова, которые надлежит произнести» — по-египетски джед меду. Эта пометка объясняет природу корпуса лучше любых рассуждений: перед тобой не литература и не молитвенник, а запись звучащей работы. Речения произносили жрецы над телом и над утварью; на стену их перенесли, чтобы они звучали дальше, когда живого рта в камере уже не будет.
У Унаса на стенах 228 речений. Ни в одной пирамиде нет всего корпуса: каждый царь получал свою выборку. Свод — не книга с оглавлением, а общий запас формул, из которого набирают под конкретное погребение. Тот же принцип потом унаследует и «Книга мёртвых», где двух одинаковых папирусов не бывает.
Унас и те, кто после
До Унаса пирамиды внутри были немы. Гиза, Дахшур, весь предыдущий век царских гробниц — голый камень без единой надписи. Унас, последний царь V династии, первым велел записать обряд на стены, и с этого решения начинается вся письменная магия Египта.
Дальше корпус растёт по VI династии: Тети, Пепи I, Меренра, Пепи II. Затем — важный шаг в сторону: тексты появляются в пирамидах трёх цариц Пепи II. Монополия дала первую трещину ещё внутри Старого царства, задолго до того, как формулы уйдут на саркофаги вельмож; об этом отдельный разговор в статье о Текстах саркофагов.
Сквозная нумерация речений идёт от издания Курта Зете: у него свыше семисот номеров. Позднейшие раскопки в пирамидах Пепи I и цариц добавили новые речения, и общее известное число перевалило за тысячу. Номер речения — это адрес в корпусе, им пользуются все, и называть его не только можно, но и нужно: без номера разговор о формуле превращается в пересказ.
Как корпус разобран внутри
Жёсткой рубрикации в самих пирамидах нет, но связки читаются:
- Жертвенный чин — длинные перечни подношений с называнием каждого предмета: хлеб, пиво, мясо, ткань, притирания. Это кормление, разобранное отдельно.
- Воскрешающие речения — обращения к лежащему: встань, ты не умер, ты ушёл живым.
- Защитные — против змей, скорпионов и всего, что вползает в закрытую камеру. Самая большая связка корпуса.
- Восхождение — лестница, полёт, тростниковые плоты, переправа.
- Приём в круг богов — усаживание, кормление наравне, требование места.
Есть и разделение по голосу. Часть речений произносит жрец, обращаясь к царю во втором лице: «поднимись, возьми свою голову». Часть царь говорит от первого лица: «я — тот, кто...». Это разные инструменты. Первое работает над телом снаружи, второе изнутри переписывает того, кто говорит.
Расположение речений на стенах читают как маршрут — от саркофага наружу, к северному небу. Толкование правдоподобное и распространённое, но не единственное: спор о том, был ли порядок на стенах сценарием обряда или подборкой по темам, идёт до сих пор, и выдавать одну сторону за факт не стоит.
Изувеченные знаки
Самая говорящая деталь корпуса — не текст, а его резьба. В закрытых камерах иероглифы, изображающие опасное, вырезаны увечными. Змея рассечена надвое, у льва отнята задняя часть, птица без ног, человеческая фигура обезглавлена или заменена сокращённым знаком.
Причина прямая: знак в замурованной камере — живое существо. Оставить целую кобру рядом со спящим царём означало запустить к нему кобру. Ни один текст не объясняет это правило, оно вычитывается из самой резьбы, и объясняет оно больше, чем целый трактат: написанное для египтянина не обозначало вещь, а было ею. Отсюда всё остальное — и сила имени, и опасность имени, и стирание имён с памятников.
Логика: почему стена работает сама
Три опоры держат весь свод.
Слово равно делу. Произнесённая формула не описывает событие, а производит его. Записанная формула произносится сама, пока цел камень. Гробница — не хранилище, а работающий механизм.
Отождествление. Царь не молит богов о помощи, он объявляет себя одним из них и требует положенного. Он — Осирис, он — Ра, он — сокол, он — бык неба. Просьба в корпусе редка, приказ обычен, угроза богам допустима.
Повторение первого раза. Каждое действие возводится к первотворению: к выходу холма из воды, к первому рассвету, к воскрешению Осириса. Событие, поставленное в один ряд с началом мира, получает его надёжность.
Как этим пользуются сегодня
Оговорка первая и обязательная: живого чина Старого царства нет. Мы не знаем ни распевов, ни жестов, ни точного порядка. Всё, что можно построить сейчас, — реконструкция по строю текста, и подавать её как древний обряд нечестно.
- Бери одно речение под одну задачу. Свод — запас, а не последовательность; читать подряд бессмысленно.
- Читай вслух. Корпус создан для рта, а не для глаз; про себя он не работает по собственному своему определению.
- Держи первое лицо там, где оно в оригинале, и второе — там, где обращаются к лежащему. Смешение голосов ломает формулу.
- Повторяй четырежды. Четырёхкратность — египетская норма закрепления, она проступает уже в рубриках позднейших сводов.
- Работай на рассвете, лицом к востоку, если речение о восхождении, и к северу, если оно о неугасимых звёздах.
Рабочее переложение формулы:
Слова, которые надлежит произнести.
Небо чисто, земля тверда, дорога открыта, и я стою на ней.
Я назван по имени, и имя моё не отдано никому.
Я — тот, кто вышел прежде страха, и страх не знает моего лица.
Что вырезано — сказано; что сказано — сделано; что сделано — стоит.
Устойчиво, устойчиво, миллион раз устойчиво.
Отклик и сбой
Отклик у корпуса сухой и узнаётся не по чувствам. Первое — упорядочивается сон: длинные бессвязные сновидения сменяются короткими и внятными, часто с движением вверх или на восток. Второе — падает суетливость в делах, к которым речение относилось; вопрос решается скучно и без надрыва. Египетская работа вообще не даёт подъёма, она даёт устойчивость.
Сбои у этого свода двух видов. Первый — набрал слишком много: прочёл десяток речений разом и не получил ничего. Лечится сокращением до одного. Второй — взял чужой голос: читал царские формулы восхождения, не имея под ними ни цели, ни состояния, и получил дурные ночи и тяжёлую голову. Здесь помогает возврат к простому — к жертвенной части, где говорящий стоит на своём месте и не претендует на трон. Если и это не снимает, работу прекращают на месяц.