Внешние врата и трансплутонические сферы — построение Кеннета Гранта, оформленное в его книгах между 1977 и 1999 годом. Ни в каббале, ни в египетской религии, ни в астрономии этого нет: это авторская космология XX века, собранная из телемы, астрономических новостей своего времени и художественной прозы. Разбираю её как систему — что там за устройство, откуда взята каждая деталь и что с этим делают практически.

Устройство: где именно «внешнее»

У Гранта Древо Жизни — не карта всего, а обжитая часть. Снаружи неё лежит то, к чему схема не применяется, и есть места, где граница проницаема.

Главное такое место — Даат. В классической каббале это не сефира, а точка, которой в схеме нет: пустое место между верхней триадой и остальным Древом, соответствующее провалу Бездны. Грант делает из отсутствия дверь. Раз в схеме дыра, значит, через дыру входят.

Второе — туннели. Каждый из 22 путей Древа имеет изнанку; проход по изнанке выводит не к следующей сефире, а вбок, за пределы схемы. Отсюда его знаменитая книга 1977 года, с которой начинается вся современная работа по 22 туннелям.

Третье — лиловая зона, Mauve Zone: не место, а промежуток между сном и бодрствованием, полоса распадающихся образов. Грант считает её естественным тамбуром, который есть у каждого человека каждую ночь и который почти никто не удерживает.

За всеми тремя — Внешние: разумы, к которым человеческие категории не приложимы. Не боги, не демоны, не архетипы. У Гранта они связаны с Сетом, с Сириусом и с зоной, которую он называет Ню-Изидой.

Трансплутонические сферы: откуда взялась идея

Здесь надо разложить по годам, иначе получается мистика на пустом месте.

Плутон открыли в феврале 1930 года. Лавкрафт написал в том же году повесть, где прямо отождествил свою вымышленную планету Йуггот с только что открытым Плутоном: планета на краю, откуда приходят нечеловеческие существа, и весть о ней приходит через сон и через голос. Совпадение дат тут не мистическое — писатель просто использовал свежую новость.

Грант берёт эту сцепку и работает с ней как с фактом. Плутон у него — последняя опознаваемая станция, крайняя точка, к которой ещё применимы планетные соответствия. А дальше он постулирует сферы за Плутоном: трансплутонические, ничем в небе не представленные, соответствующие областям, куда не дотягивается ни одна классическая система соответствий. Имена и привязки этих сфер у него плавают от книги к книге — в одних местах они увязаны с Ню-Изидой и Сириусом, в других остаются безымянными; и я не буду делать вид, что там есть жёсткий канон, которого нет.

Астрономическая подпорка у идеи тоже была своего времени: в середине XX века всерьёз искали ещё одну большую планету за Плутоном. Грант читал те же газеты, что и все.

Разумно называть вещи своими именами. Трансплутонические сферы — не небесные тела и не сефирот. Это способ обозначить область, для которой у оператора нет готового языка, и удерживать её в системе, не притворяясь, что она размечена.

Лам

Отдельная линия и самая практичная. В 1918 году Кроули во время своих нью-йоркских работ сделал рисунок головы существа — большой безволосый череп, огромные глаза, крошечный рот. Он назвал его Лам и опубликовал как изображение, связанное с этими операциями.

Грант в 1972 году поместил этот рисунок в свою первую книгу и предложил читать его не как портрет, а как дверь: изображение, через которое проходят. В его линии на этой основе к 1980-м сложилась отдельная работа с портретом как с вратами.

Тут стоит заметить внешнее обстоятельство, о котором в среде спорят: образ Лама очень похож на то, как во второй половине XX века начали описывать «пришельцев». Одни видят в этом подтверждение контакта, другие — общий источник в культурных клише эпохи. Проверить нечем, и любая уверенность здесь избыточна.

Как в этом работают

Порядок, вычитываемый из корпуса и практикуемый в среде:

  1. Полгода дневника сна до всего остального. Пишешь сразу по пробуждении, до движения и разговоров. Без этой базы дальнейшее не на чем строить: весь материал приходит оттуда.
  2. Удержание порога. Ловишь момент, когда образы начинают распадаться, и не даёшь себе ни провалиться, ни проснуться. Пять минут в этом состоянии — рабочая единица. Тренируется месяцами.
  3. Пустое созерцание. Долгое всматривание в незаполненное: в тёмный угол, в чёрное поле, в пустой лист. Врата у Гранта открываются в пустом, а не в наполненном образе, и это его отличие от обычной визуализации.
  4. Работа через изображение. Портрет Лама или свой знак ставится на уровне глаз, смотришь без моргания до расплывания контура, затем закрываешь глаза и входишь, а не рассматриваешь. Различие тут принципиальное: рассматривание не даёт ничего.
  5. Один вход за сеанс. Не более одного прохода за ночь и не чаще двух-трёх раз в неделю.
  6. Гематрия по возвращении. Пришедшие слова и имена считаются и сопоставляются. Это метод Гранта, и о его слабости надо помнить: он даёт связи ровно такой плотности, какую ты сам готов признать, и не проверяется ничем.

Рабочее переложение воззвания:

Стоящее за краем счёта, у тебя нет числа и нет места на моей схеме.
Открываю не дверь, а щель, и не для того, чтобы выйти, а чтобы посмотреть.
Пока держу глаза открытыми — граница моя; закрою — граница твоя, и потому я закрою их ненадолго.
Возвращаюсь по своему имени, произнесённому вслух, и щель закрывается за мной.

Отклик, срыв, возврат

Отклик здесь сновидческий и телесный: повторяющаяся местность в снах, устойчивое ощущение чужого присутствия при засыпании, паралич с осознанием, речь или письмо на незнакомом языке, которые удаётся записать. Синхронности вокруг темы — тоже, но им доверять надо в последнюю очередь.

Срыв в этой работе выглядит узнаваемо. Порог перестаёт держаться и начинает открываться сам: гипнагогические образы приходят днём, сон становится рваным, появляется ощущение, что ты не полностью просыпаешься. Дальше — стойкое чувство наблюдения и убеждённость, что события выстраиваются вокруг тебя как сообщение. На первом из этих признаков останавливаются полностью и на месяц.

Людям с психотическими и биполярными расстройствами эта работа противопоказана прямо: она построена на намеренном удержании себя в состоянии распада образов, то есть ровно на том, что при этих состояниях и без всяких практик выходит из-под контроля. Нарушение сна для такой работы — не помеха, а метод, и это делает её опаснее большинства других разделов рубрики.

Отдельная беда: у Гранта нет отпускающего чина. Ни в одной из девяти книг. Выход приходится собирать самому, и он обязателен: полное изгнание, возврат к плотному и телесному — еда, вода, физическая работа, люди, дневной свет, — уборка изображения из спальни, неделя без записей и без чтения по теме. Признак незакрытой работы — сон, который продолжает идти днём. Как это соотносится с обычной клипотической работой, где выход прописан, — в заключительной статье подрубрики.