Чтение над умершим в Тибете — не отпевание и не утешение живых. Это работа с сознанием, которое, по описанию традиции, ещё слышит и ещё может выбирать. Отсюда весь порядок: что говорят в ухо, когда встало дыхание, почему не трогают тело, зачем сорок девять дней и что сжигают в конце.
Что за текст читают
Читают «Бардо тхёдол» — «Освобождение через слушание в промежуточном состоянии», часть терма Карма Лингпы, XIV век. Название «Тибетская книга мёртвых» памятнику не принадлежит: так назвал своё издание 1927 года Уолтер Эванс-Вентц, составитель и редактор, а не переводчик с тибетского, добавивший к тексту теософские комментарии. Заглавие прижилось и стало вводить в заблуждение: тибетцы читают над покойным не одну книгу, а набор чинов, из которых цикл Карма Лингпы — только часть, распространённая в ньингма и кагью. В гелуг и сакья свои погребальные чины, в боне свои.
Само слово «тхёдол» указывает на способ действия: освобождение через слышание. Текст рассчитан на то, что его слушают, а не читают глазами, и построен как прямая речь к покойному по имени, с повторами и напоминаниями.
Пока человек ещё жив
Работа начинается до смерти, и здесь тибетский порядок расходится с привычным.
- Вокруг умирающего убирают суету, спор о наследстве, громкий плач. Считается, что раздражение и цепляние в последние часы прямо определяют направление.
- Долги и ссоры стараются закрыть при жизни, вещи — раздать или пообещать вслух, чтобы не осталось притяжения.
- Умирающему напоминают о его практике, о его учителе, о божестве, которое он держал. Не учат новому — поднимают старое.
- Тело стараются не тянуть и не трогать за ноги. Прикосновение к макушке — наоборот, уместно: оно указывает направление вверх.
- Если есть лама и есть передача, делается пхова — перенос сознания. Её признаки разобраны в отдельной статье; выполняет её тот, кто её держит, по книге такое не берут.
Когда дыхание встало, наставление о ясном свете читают тихо и внятно, близко к уху. По схеме бардо это самый ценный момент всего процесса: узнавание здесь снимает всё остальное.
Тело
Тело в идеале оставляют нетронутым на срок, который определяют по знакам, — часто говорят о трёх днях. Практически столько выдерживают редко, но резкой перевозки и переворачивания избегают в первые часы.
Дальше вступает погребальная астрология. Астролог по дате и часу смерти рассчитывает день и час выноса, направление, в котором тело выносят, кто из родни может нести и прикасаться, а кому запрещено, и какой способ погребения годится. Способов четыре: небесное погребение (жатор) — расчленение и отдача грифам, кремация, погребение в воде, погребение в земле. Выбор зависит от местности, дерева и топлива, положения умершего и расчёта, а не от вкуса семьи.
Чангчок: обряд над отсутствующим
Основная часть чтения ведётся не над телом, а над опорой-заместителем. Делают карточку — цзянбу — с именем покойного и печатным изображением человеческой фигуры. Дальше порядок такой:
- Сознание умершего призывают присутствовать — обращаясь по имени, по роду, по обстоятельствам смерти.
- Проводят очищение: покойного «омывают» в чине, снимают с него загрязнения, отпускают долги и обеты.
- Читают наставление: где он находится, что видит, чего не бояться, куда не идти.
- Дают приношения и передают заслугу.
- В конце изображение сжигают. По тому, как пошло пламя, как свернулась бумага, что осталось, читают знак о направлении — это открытая часть обряда, толкует её лама.
Логика заместителя та же, что во всех тибетских опорах: сознанию нужна точка, к которой обращаются. Тело для этого не обязательно — оттого чангчок делают и когда тела нет вовсе.
Сорок девять дней
Срок бардо становления считают семью седмицами. Отсюда весь календарь поминовения:
- чтение и чины ведут по седьмым дням — на седьмой, четырнадцатый и так до сорок девятого; седьмые дни считаются переломными;
- ежедневно делают сур — кормление дымом: жгут цампу с маслом и приношениями. Существо в бардо описывается как питающееся запахом, и сур — буквально еда, а не символ; разбор чина есть в отдельной статье;
- по дому и на месте смерти жгут санг, ставят светильники, читают мани;
- на сорок девятый день проводят заключительный чин, сжигают карточку окончательно, раздают вещи и объявляют поминовение закрытым.
Полевая сторона дела называется прямо: чины стоят денег. Семья кормит монахов, оплачивает чтение, ставит светильники, и в бедных семьях похороны съедают годовой доход. Это устойчивая практика, о ней писали и тибетские авторы; учитывай, когда читаешь идеализированные описания.
Что делают, если ламы нет
Сам цикл предусматривает такой случай: читать может ученик, друг или родственник, лишь бы он читал внятно, по имени и без рыдания. Минимальная работа мирянина выглядит так:
- Сделать тихо. Убрать крик и споры из комнаты.
- Называть покойного по имени и говорить с ним прямо, коротко, повторяя главное.
- Напоминать: что происходит, что видимое — своё, что нужно не убегать и не цепляться.
- Читать мани и посвящать заслугу вслух, называя имя.
- Не звать назад. Тоска, обращённая к умершему по имени с просьбой вернуться или остаться, в тибетском понимании держит его на месте и мешает уйти. Это единственный настоящий запрет для родни.
Рабочее переложение обращения — по-русски, по строю самого чина; это переложение, а не перевод памятника, текст читают по изданию и с именем покойного:
Слушай, ушедший, названный этим именем, слушай меня сейчас.
Дыхание твоё встало, тело твоё оставлено, ты не болен и не спишь — ты умер.
Что бы ты ни увидел — свет ли, гром ли, гневное ли лицо, — это не чужое: это твоё собственное сияние, вышедшее наружу.
Не убегай от яркого и не иди на тусклое, на мягкий манящий свет не иди.
Помни своего учителя, помни то, что держал при жизни, и стой в этом.
Мы за тобой не тянем, долги твои закрыты, вещи твои розданы, обиды твои прощены.
Иди, не оборачиваясь, и не бойся: собственного лица бояться нечего.
Признаки
Смотрят на немногое и говорят об этом осторожно. У тела — где дольше держится тепло: тепло у макушки читают как уход через верхний путь, тепло в нижней части тела — как противоположное. При кремации смотрят на дым, на пламя, на то, что осталось в пепле; следы и отпечатки в золе толкует лама, а не родня. В доме смотрят на сны первых недель: сон, где покойный уходит, одет и спокоен, считают добрым знаком; сон, где он возвращается, зовёт, мёрзнет или просит еды, — указанием, что чины надо продолжать и приношения усилить.
Если знаков нет вовсе — это не приговор. Порядок в таком случае простой: доводить сорок девять дней до конца, не сокращать сур и не бросать чтение на середине.