Бардо — не «загробный мир» и не время ожидания. Слово значит «между двумя», и тибетская схема применяет его не только к посмертию: промежутком считается и жизнь, и сон, и сосредоточение. Карта из шести бардо описывает один и тот же механизм в шести режимах, и посмертные три — только часть системы, работающая по правилам, отработанным при жизни.
Шесть промежутков
Развёрнутый счёт даёт цикл «Бардо тхёдол» и связанные с ним наставления.
- Бардо этой жизни (кье-нэ бардо) — от рождения до начала умирания. Единственный отрезок, где можно набрать навык. Всё, что дальше, — проверка набранного.
- Бардо сна (милам бардо) — от засыпания до пробуждения. Практика осознанного сна тренирует ровно то, что понадобится потом: узнавание образа как образа, не теряя ясности.
- Бардо созерцания (самтэн бардо) — промежуток между входом в сосредоточение и выходом из него.
- Бардо умирания (чикхай бардо) — от начала необратимого распада до последнего дыхания и того, что за ним.
- Бардо дхарматы (чоньи бардо) — состояние, где сознание встречается с собственной природой в виде света, звука и явлений.
- Бардо становления (сипа бардо) — от завершения предыдущего до зачатия в новом теле.
Логика счёта: первые три доступны сейчас, последние три — экзамен. Тибетская установка на этом и стоит: посмертные бардо не изучают в момент смерти, их отрабатывают заранее.
Бардо умирания
Разбирается как последовательность растворений, и она подробна.
Сначала растворяются грубые опоры, в порядке земля — вода — огонь — ветер. Внешние признаки: слабеет тело и падает опора зрения; сохнет рот и мутнеет зрение; уходит тепло от конечностей, слух путается; дыхание становится длинным на выдохе и коротким на вдохе, потом прекращается. Внутренние знаки описываются образами: марево, дым, искры-светлячки, пламя светильника на ветру.
Дальше идут три тонких этапа, которые в тибетской системе главные:
- белое явление — нисходит белый элемент, полученный от отца; сознание описывается как залитое лунным светом, гнев прекращается;
- красное возрастание — восходит красный элемент, полученный от матери; свет как солнечный, прекращается страсть;
- чёрное достижение — свет гаснет, наступает обморочная темнота, прекращается неведение.
За этим открывается ясный свет основы (осэл). Клиническая смерть по внешним признакам к этому моменту уже наступила: дыхание встало, сердце встало, а процесс, по описанию традиции, продолжается ещё некоторое время. Отсюда правило не трогать тело сразу и не тревожить его резко — об этом отдельно в статье о чтении над умершим.
Узнавание ясного света — высшая цель всей схемы. Кто узнал, дальше не идёт: бардо для него закончилось. Тренируется это при жизни, а не в момент события; ровно на это работают и пхова, и практики сна.
Бардо дхарматы
Если узнавания не было, разворачивается то, что западный читатель знает по картинкам с божествами. Порядок в тексте таков: примерно семь дней являются мирные образы, по одному семейству в день, начиная с центрального; затем примерно семь дней — гневные. Общий счёт — сто божеств: сорок два мирных и пятьдесят восемь гневных.
Три вещи, которые обычно проговариваются неверно:
- дни здесь не сутки. Текст сам оговаривает, что счёт идёт по «дням созерцания», то есть по отрезкам ясности, а длительность у каждого своя;
- это не встреча с внешними существами. Наставление повторяется на каждом шаге: явления — собственное сияние сознания, и бояться в них нечего. Именно потому мирные и гневные образы разучиваются при жизни: узнать надо своё;
- рядом с ярким светом всегда идёт тусклый. Резкий, слепящий свет мудрости пугает, мягкий и приглушённый свет одного из шести миров манит. Выбор в пользу мягкого и есть механизм следующего рождения.
Бардо становления
Здесь сознание описывается уже как обладающее «телом ума»: без плоти, с полным набором чувств, способное мгновенно оказываться где угодно, проходить сквозь преграды, видеть родных и слышать разговоры — но не быть услышанным. Отсюда типичная деталь описаний: покойный не сразу понимает, что умер, и понимает по мелочам — по тому, что не отбрасывает тени, не оставляет следов, что его не замечают.
Срок — до сорока девяти дней, семь отрезков по семь. Каждый седьмой день считается малым переломом, где состояние меняется и заново переживается смерть. Счёт этот не универсален: тексты оговаривают, что кто-то проходит бардо мгновенно, а кто-то не проходит вовсе.
Сюда же относится сцена суда: Яма, зеркало, в котором видно сделанное, белые и чёрные камешки, которые пересчитывают. Тибетский комментарий трактует её так же, как явления дхарматы, — как собственное содержание, принявшее форму суда.
Заключительная часть — закрытие врат лона. Сознание тянет к будущим родителям, и наставления дают набор приёмов: узнать происходящее, не привязываться, обратиться к учителю и божеству, отвернуться от того, что притягивает. Если закрыть врата не удалось, остаётся выбор лучшего из возможных рождений — и текст даёт признаки, по которым различают, куда несёт.
Про название книги
Расхожее заглавие «Тибетская книга мёртвых» тибетскому памятнику не принадлежит. Так назвал своё издание 1927 года Уолтер Эванс-Вентц, который сам с тибетского не переводил, а редактировал перевод и снабдил его теософскими комментариями. Тибетское название цикла — «Бардо тхёдол», «Освобождение через слушание в промежуточном состоянии»; это часть терма Карма Лингпы, XIV век. Разбор института терма — в отдельной статье; здесь достаточно того, что перед тобой не единая «книга мёртвых», а собрание чинов, из которых западное издание взяло часть.
Что с этой картой делать
Практическая ценность схемы не в описании, а в трёх привязках. Первая: всё, что перечислено, разучивается при жизни — образы, растворения, узнавание. Вторая: чем ровнее последние часы, тем больше шансов на узнавание, и потому вокруг умирающего выстраивают обстановку, а не суету. Третья: живые продолжают работать после смерти, и на этом стоит весь порядок чтения над умершим, разобранный отдельно.