Песочную мандалу сметают не потому, что монахи решили показать зрителям бренность всего сущего. Разрушение — такая же часть чина, как насыпание: опору строят под конкретный обряд, божество в неё приглашают на срок обряда, а в конце отпускают, и держать после этого пустой дворец нельзя. Песок при этом не выбрасывают — его относят в воду.
Что это за предмет
Тибетское название — дул-цон кьил-кхор (rdul tshon dkyil 'khor), «мандала из цветного порошка». Материал не песок в буквальном смысле: традиционно берут дроблёный камень — мрамор, известняк, иногда полудрагоценные породы, — растирают и красят; сегодня в ход идёт и крашеный кварцевый песок. Насыпают порошок медными или латунными воронками-чакпу: воронку держат под углом, по её рифлёной спинке водят второй воронкой или металлическим стержнем, и вибрация выгоняет из носика ровную нитку порошка. Толщина линии задаётся наклоном и частотой трения, а не рукой.
Работают чаще вчетвером, по одному на четверть, чтобы стороны шли синхронно. Крупная мандала Калачакры собирается неделю и больше.
Порядок целиком
Обряд разбит на части, и ни одну из них не пропускают.
- Обряд места. Землю или помост осматривают, просят разрешения у хозяев земли — са-даг и ньен, — приносят им приношение и читают чин устранения помех. Тибетская логика тут прямая: любое строительство есть вторжение на чужую территорию, и договариваются до начала, а не после.
- Освящение основы. Плоскость очищают, окропляют, размечают стороны света. Восточная сторона кладётся к главному входу зала.
- Разметка. Мастер сначала кладёт линии из состояния созерцания — это часть работы, которую делает только держатель передачи; потом отбивают рабочие линии шнуром, натёртым мелом. Ошибка в осях на этом шаге позднее не правится: всё, что ляжет сверху, будет косым.
- Насыпание. Идут строго от центра наружу: престол главного божества, свита, внутренние круги, дворец, ворота, надвратные арки, ограды, кольцо лотоса, ваджрная ограда, внешнее пламя. У гневных циклов — восемь мест кремации по внешнему кругу. Порядок не декоративный: он повторяет порядок, в котором мандала возникает в созерцании.
- Приглашение и слияние. Насыпанное — пока самая-саттва, рукотворная форма-обязательство. Обрядом призывают джняна-саттву, «существо мудрости», и они сливаются. Только с этого момента перед тобой опора присутствия, а не картина.
- То, ради чего всё делалось. Обычно ванг — посвящение, которое даётся ученикам через эту мандалу. Ученик в чине входит в дворец, получает воду, корону, ваджру, имя, принимает обеты. Ради этого мандала и насыпалась.
- Отпуск и разборка.
Почему её нельзя оставить
Присутствие держится связью, а не веществом. Связь поддерживают приглашением, приношениями, мантрой и обетом; когда чин закрыт, божество просят удалиться — это прошение об уходе, санскритская висарджана. После отпуска порошок на помосте — уже не мандала.
Дальше начинается то, чего не видно в буклетах. Оставить неразобранную опору — значит бросить на месте вещь, которая формально освящена, но уже никем не обслуживается. В тибетской логике такие брошенные опоры не «нейтральны»: пустое освящённое место притягивает то, что ищет, куда сесть. По той же причине не оставляют недоделанные торма, не бросают порванные флаги и не хранят разбитые статуи без обряда. Мандалу разбирает тот же мастер и тем же чином, которым строил, — это закрытие круга, а не уборка.
И только третьим слоем идёт то, что обычно называют первым: да, разрушение показывает непостоянство, и наставники этим пользуются в проповеди. Но это следствие устройства обряда, а не его причина. Если бы дело было в проповеди, мандалу можно было бы разрушать как угодно и когда угодно, — а её разрушают в строгом порядке.
Как именно её разрушают
- Читают чин отпуска, распускают собрание божеств.
- Мастер берёт ваджру (дордже) и проводит ею разрезы по мандале. Ходовой порядок — от внешнего круга к центру по четырём осям, через ворота: тем же путём, каким входили, только наружу. Иногда сначала стирают четыре угла.
- Кистью или ребром ладони порошок сгребают от края к центру в одну кучу. Цвета смешиваются — это и есть видимый знак того, что разделения больше нет.
- Часть песка раздают присутствующим — щепоть в бумажке или в мешочке. Её кладут на домашний алтарь, бросают в реку, дают больному, рассыпают на поле. Это законная доля мирян, не сувенир.
- Остальное собирают в сосуд, накрывают, выносят процессией с музыкой и зонтом — так носят почётную вещь, а не мусор.
- Порошок высыпают в проточную воду: реку, ручей, озеро. Читается чин приношения.
Почему именно в воду
Вода отдаёт песок нагам — по-тибетски лу, хозяевам вод, подземелий и источников. Это приношение конкретному разряду существ, а не абстрактный «возврат стихии». У этого две задачи сразу: заплатить лу за потревоженную землю и воду и разнести благословение мандалы по всему, куда дойдёт вода, — по руслу, по полям, по животным, которые из этой воды пьют. Тибетцы говорят об этом как о распространении, а не о выбрасывании.
Отсюда и запреты. Порошок не ссыпают в стоячую лужу, в канализацию, в мусор; не оставляют на земле, где по нему пойдут ногами; не продают. Если водоёма рядом нет, ищут проточный — везти дальше считается меньшим злом, чем ссыпать не туда. Про лу и болезни, которые приходят от их оскорбления, есть отдельный разбор в статье о духах воды и земли.
Что из этого следует практику
Первое: песок с публичного разрушения — вещь с обрядовой историей, но не амулет и не заменитель передачи. Он ничего сам по себе не открывает.
Второе: смотреть на построение и разрушение можно всем, а вот ванг, ради которого мандала строилась, — это уже вход в обязательства. Посвящение берут, понимая, какие обеты в нём принимаются и какую садхану после него держат; ванг без лунга и три остаётся половиной дела.
Третье: копировать чин самостоятельно бессмысленно. Насыпать цветной песок в форме мандалы дома можно — это будет упражнение в точности и терпении, иногда полезное. Но приглашения там не будет, потому что приглашать вправе тот, кто держит передачу; и отпускать, соответственно, нечего. Называй такую работу своим именем — как упражнение, а не как обряд.