Четвёртое деяние — то, ради которого в тибетской системе существуют гневные божества, треугольные очаги и трёхгранные колья. Оно разбирается здесь по устройству и с ценой, которую называет сама традиция, потому что описание без цены будет неверным описанием. Исполнения тут не будет: обряд этого разряда не берётся по книге ни в одной живой линии, и текст, который делал бы вид, что берётся, врал бы дважды.
Названия и что они скрывают
Санскр. abhicāra, тиб. драг ле (drag las) — «яростное действие», и нгён чжё (mngon spyod) — «явное действие», то есть применение силы открыто. Отдельно стоит дрёлва (sgrol ba), «освобождение»: это внутреннее название самой острой части разряда, и эвфемизм здесь не для приличия, а для описания предполагаемого смысла — освобождением называют не убийство противника, а высвобождение его сознания из потока действий, которые он совершает.
Различать надо ещё одну вещь. Дзог (zlog pa) — отражение, отворот, разворот наведённого обратно к источнику. Это не абхичара: отражение обороняется, яростное деяние действует. В обиходе их смешивают, а в чинах они разведены строго; работа с наведённым — отдельное ремесло, и им занимаются, среди прочих, линии Симхамукхи.
Обвязка разряда
Тёмно-синий и чёрный цвет, треугольный очаг, полночь, убывающая луна, колючее и горькое дерево для огня, железо, гневные йидамы и защитники. Числа сокращённые — двадцать один, семь: здесь ценится точность, а не длительность. Мантры оканчиваются на «пхат». Общая таблица разобрана в статье о четырёх деяниях, и там же названо правило восхождения: сначала умиротворить, потом приумножить, потом привлечь, и только исчерпав три — рассматривать четвёртое.
Гневная форма: против чего направлена
Оговорка обязательна, иначе весь разряд читается как демонология. В тибетской системе ярость направлена на неведение и на порождённые им действия, а не на людей, и гневное божество не есть демон. Клыки, кладбищенские украшения, попираемые фигуры — язык силы, а не злобы. Даже в самой острой части разряда мишенью объявляется не человек как таковой, а поток его вредоносных действий; отсюда и название «освобождение».
Сказать это надо и с оборотной стороны: таково обоснование, которое традиция даёт себе сама. Оно не отменяет того, что в тибетской истории эти чины применялись во вполне земных конфликтах и что обвинения в их применении звучали между монастырями и фракциями не раз. Обе вещи истинны одновременно.
Устройство обряда
Схема даётся в общем виде — так, как её описывают в обзорной литературе и в наставлениях по чтению обрядов.
- Основание. Полный чин делается держателем линии, чаще собранием, с санкцией старших; одиночного исполнения живые линии этот разряд практически не знают.
- Определение мишени. Определяется не лицо, а действие: что именно должно быть пресечено. От этой формулировки зависит законность обряда внутри системы.
- Опора. Изготавливается лингам — изображение фигуры на бумаге, ткани или ином носителе, с записанным именем или обозначением, и помещается в треугольное вместилище.
- Введение и удержание. Пресекаемое вводится в опору и закрепляется — здесь работает трёхгранная пурба, придавливающая опору сверху; устройство орудия разобрано отдельно.
- Основная часть. Гневное начитывание, подношения, призыв защитников разряда.
- Освобождение. Решающий шаг: сознание того, что удерживается в опоре, переносится в чистую землю. Это тот же перенос, который в другом контексте называется пховой, и здесь он условие: без него обряд, по собственному описанию традиции, перестаёт быть освобождением и становится убийством.
- Уничтожение опоры и закрытие — сожжение или закапывание, очистительные чины, посвящение заслуг в том числе за того, против кого делалось.
Обоснование в самой традиции
У этого разряда есть каноническая опора, и её надо назвать, потому что без неё непонятно, о чём вообще спор.
Махаянский образец — рассказ о кормчем, который на корабле с пятью сотнями купцов узнал, что один из спутников намерен всех убить. Он убил его сам, зная, что принимает на себя последствия, — и сделал это, согласно тексту, из сострадания к обеим сторонам: к купцам, чтобы спасти их жизни, и к убийце, чтобы тот не совершил деяния, которое обрекло бы его на невообразимо долгое страдание. Сюжет входит в сутры об искусных средствах и служит основным доводом всей линии рассуждения.
Тантрический образец — предание об усмирении Рудры, существа, вышедшего из извращённой практики: оно было побеждено, освобождено и обращено. Тибетский исторический образец — прекращение гонений на буддизм в IX веке, когда монах убил гонителя-царя, а традиция описала это как освобождение. Событие поминают в танце чам, и танцоры в широкополых чёрных шляпах изображают именно его; эти фигуры, кстати, дали европейской литературе половину её представлений о «чёрных магах Тибета» — разбор путаницы есть в статье о дугпа.
Цена
Здесь традиция говорит прямо, и её слова стоит привести как есть, без смягчения и без нравоучения.
Исполнитель платит. Даже правильно совершённое освобождение не оставляет исполнителя чистым: он принимает на себя последствия деяния сознательно и заранее. В рассказе о кормчем это подчёркнуто отдельно — он идёт на это, понимая цену.
Ошибка стоит дороже цели. Обряд, сделанный при несоблюдённых условиях, в тибетском описании обращается на исполнителя: последствия достаются тому, кто делал, а не тому, против кого делалось. Это не устрашение для мирян, а стандартная часть наставления для тех, кто такие чины умеет.
Гнев обнуляет. Если в момент работы у исполнителя есть гнев к мишени, деяние по определению вышло из разряда: оно стало личной местью, обвязанной обрядом. Это называют самым частым способом испортить работу.
Кто и когда имеет право
Правило формулируется тремя условиями, и в наставлениях они даются вместе, а не по выбору.
- Способность видеть. Исполнитель должен достоверно знать, что пресекаемое действительно таково, каким его объявляют, и что иных средств не осталось. Предположения и уверенности недостаточно.
- Отсутствие гнева и наличие сострадания к мишени. Условие проверяемое: если исполнителю есть за что мстить лично, он не исполнитель.
- Умение освободить. Прямая формула, повторяемая в этой линии постоянно: кто не может перенести сознание, тот не имеет права его отправлять. Способность к пхове здесь не метафора мастерства, а конкретный технический навык, без которого шестой шаг обряда невыполним.
Из трёх условий следует практический вывод, который держатели линий проговаривают открыто: этот разряд не для частного человека и не для личного конфликта. Он существует для положений, где под угрозой община, учение или множество жизней, и решение о нём принимается не тем, кто пострадал.
Что делают вместо
Разряд применяли, и результаты стоит назвать без прикрас. В XX веке обряды отвращения совершались против вторжения, и последующая история известна: они не предотвратили ни оккупации, ни разрушений. Тибетские учителя говорили об этом сами и делали вывод не в пользу увеличения силы чинов.
Обычный порядок при вражде, наведённом или прямой угрозе целиком лежит в первых трёх деяниях: разбор и гадание, мирные чины очищения, выкуп, защитные круги и амулеты, отражение наведённого, работа по восьми страхам, а на человеческом уровне — обычные средства, от разговора до суда. Тибетская практика начинается с воды в семи чашах и можжевелового дыма и в подавляющем большинстве случаев этим и заканчивается. Четвёртое деяние остаётся тем, чем и должно быть: крайним положением на оси, а не первым ходом.