Зелёная Тара сидит неправильно — и в этом вся практика. Правая нога у неё спущена с лотоса, стопа поставлена на малый лотос внизу, корпус чуть подан вперёд. Это не поза созерцания, это поза человека, который уже встаёт. Тибетская традиция читает её буквально: скорость отклика здесь не свойство характера божества, а богословский пункт, вокруг которого построен весь культ.

Имя, облик, признаки

Санскр. Śyāmatārā, тиб. Долджанг (sgrol ljang) — «зелёная освободительница»; корень имени Тара связывают с переправой и спасением, отсюда постоянный перевод «спасительница», «переправляющая». Тело зелёное, две руки: правая на колене в жесте дарования, левая у сердца в жесте прибежища, обе держат стебли синего лотоса утпала.

Отличие от Белой Тары запоминается по одному признаку — посадка. У Белой обе ноги подобраны, у Зелёной правая спущена. Второй признак: у Белой семь глаз, у Зелёной обычная пара. Всё прочее — цвет, украшения, шёлка — вторично и на тханках варьирует.

Зелёный цвет привязывает её к семейству деяния и к ветру как стихии, а через ветер — к быстроте. В тибетском толковании это не аллегория: подвижность стихии и есть указание на разряд работы.

Почему «скорая помощь»

Тибетский обиход относит к Таре не медитацию, а происшествия. Её зовут вслух, коротко и немедленно: на обвале тропы, при погоне, в тряске самолёта, при внезапной болезни ребёнка, при известии о беде. Ни один другой персонаж пантеона не занимает в этом смысле её места.

Основание для такого употребления в самой традиции даётся тройное.

Обет. Согласно широко распространённому в тибетских источниках преданию, в прошлом Тара была царевной по имени Джняначандра, достигшей высокой ступени; ей предложили молиться о рождении в мужском теле, чтобы завершить путь, и она отказалась, дав обет достигать и действовать в женском теле, пока сансара не опустеет. Это тибетский и поздний индийский сюжет, а не изречение исторического Будды, и подавать его как канонический факт не стоит; но он объясняет, почему Тара воспринимается как деятельная, а не созерцательная.

Быстрота как заявленное свойство. Хвала двадцати одной Таре открывается обращением к «быстрой героине», и первая из двадцати одной отвечает именно за скорость отклика. Двадцать одна Тара разобрана отдельно, и там видно, что быстрота вынесена в начало списка не случайно.

Доступность. Практика Тары относится к нижним разрядам тантры, и это меняет всё устройство допуска.

Уровень практики и что это значит для допуска

Тара работает на уровне крия-тантры — низшего из четырёх тантрических разрядов. Следствия прямые:

Оговорка о мёртвой мантре, которую в этой рубрике приходится повторять, к шестислоговой не относится: она открыта и передаётся публично. К мантрам развёрнутых циклов Тары — относится в полной мере.

Откуда пришёл культ

Тара — божество индийского происхождения, вошедшее в буддийский обиход примерно к VI–VII векам; её изображения и посвящённые ей тексты известны по индийским памятникам задолго до тибетского распространения. В Тибете решающую роль сыграл Атиша (XI век), для которого Тара была личным божеством: с его приходом и с образованием линии Кадам практика стала общей, а затем перешла ко всем школам без исключения.

Позднее сложилось предание, выводящее Тару из слезы Авалокитешвары, уронённой при виде страданий существ. Это красивое и очень распространённое объяснение, но оно позднее и не является исходным; в ранних индийских материалах Тара самостоятельна. Сказать об этом честнее, чем повторять слезу как факт.

Отдельная линия — отождествление Тары с историческими царицами: непальской и китайской жёнами царя Сонгцена Гампо, которых тибетская традиция называет воплощениями Зелёной и Белой Тары. Это тибетское богословское осмысление собственной истории, а не сведения о самих царицах.

Как обращаются в обиходе

Порядок, доступный без всякой передачи и составляющий большую часть живой практики:

  1. Немедленное обращение. В беде — вслух, по имени, коротко. Тибетский обиход не требует ни позы, ни места, ни чистоты; это и есть смысл «скорой помощи».
  2. Ежедневное чтение. Утром: прибежище, бодхичитта, порождение Тары перед собой в пространстве напротив, хвала, круг мантры на чётках, посвящение заслуг. Занимает четверть часа.
  3. Кратность. Обычные числа — сто восемь по чёткам, двадцать один при спешке, семь как минимум. Устройство счёта и мала разобраны отдельно.
  4. Опора. Изображение, а в дороге — ничего: практика намеренно устроена так, чтобы работать без обвязки.
  5. Заказ в монастыре. При серьёзной беде обращаются к общине, и там читают собранием.

Отдельный обычай — зелёный цвет как знак: нить, ткань, лоскут у входа. Это местный обиход разных областей, а не общее правило, и приписывать ему единый смысл не стоит.

Отклик, границы, ошибки

Признак, о котором говорят чаще всего, — не чудо, а сокращение разрыва между бедой и ответом: помощь приходит быстро и с той стороны, откуда её не ждали, положение разряжается раньше, чем успевает стать катастрофой. Второй устойчиво называемый признак — уход паники: страх перестаёт быть тем, что принимает решения.

Границы названы традицией прямо. Тара не заменяет врача, спасателя и здравый смысл; тибетская среда, где эта практика живёт столетиями, обращается к ней одновременно с обычными мерами, а не вместо них. Практика не обещает отмены последствий уже сделанного — восемь страхов, от которых защищает Тара, разобраны в отдельной статье, и там видно, что половина из них внутренние.

Ошибка, о которой предупреждают наставники, одна и характерная: превращение обращения в торг и в проверку — «сработало или нет». В логике традиции такое обращение перестаёт быть прибежищем и становится опытом, а опыт результата не даёт. Возвращаются к простому: зовут, когда нужна помощь, и посвящают заслугу, когда помощь пришла.