Белая Тара отвечает за продление жизни — и это единственная крупная тибетская практика, где цель формулируется настолько прямо. Отсюда двойной риск прочтения: увидеть в ней восточное средство от старости либо, наоборот, поспешно объявить, что «жизнь» тут метафора. В самой традиции она не метафора, но и не самоцель, и различие между этими двумя вещами составляет всё содержание практики.
Облик и семь глаз
Санскр. Sitatārā, тиб. Долкар (sgrol dkar) — «белая освободительница». Тело белое, две руки, полный лотосовый сед — обе ноги подобраны, в отличие от Зелёной Тары, у которой правая спущена. Правая рука в жесте дарования, левая держит стебель лотоса у сердца.
Опознавательный признак — семь глаз: три на лице, включая вертикальный на лбу, и по одному на каждой ладони и каждой ступне. Отсюда её тибетское прозвание «Семиокая». Толкование даётся простое и рабочее: глаза на ладонях и ступнях означают, что деятельная сторона сострадания видит сама — рука видит, что берёт, и нога видит, куда ступает. Лобный глаз относят к видению высшей истины.
Отдельная оговорка, потому что путают постоянно. Белая Тара — не Ситатапатра. Ситатапатра (тиб. Дукар), «Белозонтичная», — другое божество, многорукое и многоликое, с белым зонтом, отвечающее за защиту от вредоносного воздействия. Общее у них — эпитет «белая» и мирный разряд; практики разные, и подменять одну другой нельзя.
Троица долголетия
Белая Тара работает не в одиночку. Тибетская обрядность выстроила устойчивую тройку, которую призывают вместе и изображают вместе:
- Амитаюс (тиб. Цепагмед) — будда безмерной жизни, красный, с сосудом нектара в руках, главный в тройке;
- Белая Тара — женская сторона той же работы, отвечающая за устранение препятствий к жизни;
- Ушнишавиджая (тиб. Намгьялма) — трёхликая, восьмирукая, связанная с очищением тяжёлой кармы и с продлением через очищение.
Эту тройку называют «тремя божествами долгой жизни», и в чинах цеванга обычно задействованы все три либо главное из них с двумя в свите. Разделение труда осознаётся: Амитаюс даёт жизнь, Ушнишавиджая расчищает карму, укорачивающую её, Тара снимает препятствия и опасности.
Что тибетская система понимает под долголетием
Здесь и лежит содержание. В буддийском разборе продолжительность жизни — не желание и не удача, а следствие: она сокращается препятствиями (болезнью, несчастным случаем, наведённым, истощением заслуги) и продлевается устранением этих препятствий и накоплением заслуги. Практика долголетия работает по препятствиям, а не по самому сроку.
Из этого выведено правило, которое в наставлениях повторяют жёстче остального: у продлённой жизни должно быть назначение. Классическая формулировка — жизнь просят, чтобы успеть доделать практику и принести пользу другим. Просьба «пожить подольше» без ответа на вопрос «зачем» считается не грехом, а холостым ходом, потому что не даёт причины, на которой держится результат.
Отсюда же вторая особенность: практику долголетия чаще всего делают не за себя. Тибетский обиход — просить о долгой жизни учителя, родителя, больного родственника. Чин долгой жизни для наставника (жабтен) — один из самых распространённых обрядов в общинах, и делается он собранием.
Линии и передача
Основная линия Белой Тары в тибетском буддизме идёт от индийских учителей через Атишу и корпус Кадам, откуда разошлась по всем школам; параллельно существуют терма-циклы у Ньингма и собственные редакции у Сакья и Кагью. Наиболее известный тип практики — так называемая «Тара, исполняющая желания» (Ишита-чакра), где вокруг Тары выстраивается круг долголетия.
О передаче надо сказать без смягчения. Цеванг — посвящение долгой жизни — самый доступный и самый массовый вид ванга в тибетском мире: его дают публично, большими собраниями, мирянам и детям, и получить его проще, чем любое другое посвящение. Это не отменяет требования: развёрнутая садхана Белой Тары с самопорождением берётся с вангом, лунгом и наставлением, а мантра без устной передачи в логике самой традиции считается мёртвой.
Что открыто без всего этого: чтение хвалы двадцати одной Таре, куда Белая входит, порождение образа перед собой, подношения, обход ступы и посвящение заслуг больному. Этот пласт составляет большую часть живой практики, и он законен.
Обиходный чин за больного
Порядок, который в тибетской среде делают для тяжелобольного или для престарелого. Он не тантрический и передачи не требует.
- Установление цели. Называется имя того, за кого делается, и назначение — ради чего просится жизнь.
- Порождение перед собой. Белая Тара представляется в пространстве над головой больного, а не как сам практикующий.
- Нисхождение белого света и нектара. Свет входит в больного, заполняет тело, вытесняя тёмное; тело представляется наполненным светом.
- Чтение. Хвала двадцати одной Таре либо шестислоговая мантра Тары (ом таре туттаре туре соха) — общеизвестная и открытая; развёрнутые мантры цикла долголетия берут при передаче.
- Выкуп жизни. Обязательная в этой линии часть: выкуп и отпускание животных, предназначенных к убою. Тибетская логика прямая — жизнь просят, отдавая жизнь. В городских условиях это заменяют пожертвованием на лечение других.
- Посвящение заслуг — всей накопленной заслуги на продление жизни названного.
Кратность обычно семь или двадцать один день подряд; в тяжёлых случаях монастырю заказывают чтение собранием.
Прямая оговорка о медицине
Тибетская традиция здесь честнее, чем её западные пересказы. Тибетская медицина — отдельное развитое ремесло, и монастырская практика никогда не считала обряд заменой лечению: больного лечат, а чин долголетия делают вместе с лечением, а не вместо него. Наставники формулируют это прямо, и человек, отказывающийся от врача в пользу практики, действует против собственной традиции, а не по ней.
Признаки и границы
Отклик описывают буднично: спад полосы несчастных случаев, отступление обострений, возвращение сил, спокойное отношение к собственному возрасту. Отдельно отмечают, что практика долголетия часто даёт не прибавку лет, а снятие страха смерти — и в наставлениях это называют не утешительным призом, а нормальным результатом, потому что страх и есть главное препятствие к тому, чтобы жизнь была использована.
Обратный признак назван так же прямо: если практика усиливает цепляние за жизнь, тревогу о здоровье и отвращение к старости, значит, назначение подменилось желанием, и работу разбирают с учителем. Умирание как отдельное ремесло — это уже пхова, у неё своя рамка; здесь же граница проходит по тому, ради чего просят срок.