Палден Лхамо — единственная женская фигура в высшем разряде тибетских охранителей и единственная, кому приписывают охрану целой страны. Её изображают верхом на муле, идущем по морю крови, с чашей из черепа в руке и с гадательными костями на седле. Каждая деталь этого образа что-то означает, и вместе они складываются в довольно жёсткую историю.
Имя
Палден Лхамо (dpal ldan lha mo) — «Славная богиня»; санскритское соответствие — Шри Деви. Второе распространённое имя, под которым её знают в ньингма, сакья и кагью, — Ремати (Рематри). В гелуг главная её форма зовётся Магсор Гьялмо — «Царица, отвращающая войско»; это имя прямо указывает на функцию.
В русских книгах встречаются написания «Палден Лхамо», «Пэлден Лхамо», «Балдан Лхамо» — последнее пришло через монгольскую и бурятскую передачу, где её почитают под этим именем широко.
Индийская родословная у неё общая с той же линией, что у Махакалы: тантрическое переосмысление грозной богини индийского пантеона, с последующим включением в буддийский разряд охранителей.
Житие
Сюжет пересказывают в нескольких редакциях, расходящихся в деталях; общий каркас такой.
Она была выдана замуж за царя страны людоедов — обычно называют Ланку — и дала обет либо обратить эту страну к учению, либо прекратить её царский род. Обратить не удалось: муж воспитывал сына как наследника прежнего порядка. Тогда она убила собственного сына, содрала с него кожу и сделала из неё седло, выпила его кровь из черепа и бежала на север.
Муж пустил ей вслед отравленную стрелу, и она попала мулу в круп. Она вырвала стрелу, а рану превратила в глаз, которым мул с тех пор видит.
Прочитать это как назидание нельзя, и традиция так и не читает. Сюжет о цене: охранительница описана как та, кто уже отдал всё, включая ребёнка, и потому не имеет ничего, чем её можно удержать. Отсюда и её место в разряде тех, кого зовут в делах, где отступать поздно.
Как читается образ
- Мул вместо коня — животное бесплодное, «конец рода»; на крупе — глаз из раны от стрелы.
- Море крови, по которому он идёт, — сансара в её худшем виде.
- Седло из кожи собственного сына — отданная связь и разорванный род.
- Чаша из черепа в левой руке — то же, что у прочих яростных охранителей: остаток, обращённый в нектар.
- Палица в правой — обычно сандаловая, ею она бьёт помехи.
- Луна в волосах и солнце на теле — пара, обозначающая два накопления и два вида знания.
- Змеи в украшениях — подчинённые существа воды и подземелий.
- Мешок с болезнями у седла — в мифологии он тот, из которого она может выпустить и в который может собрать эпидемию.
- Гадательные кости на шнуре у седла — та самая связь с гаданием, о которой сказано в статье о мо на костях: она считается той, кто решает исход, и линии гадания, идущие от неё, имеют репутацию самых точных и самых суровых.
- Свита: четыре спутницы по временам года и две помощницы со звериными головами, макары и льва, ведущие мула.
Кого она охраняет
Её функции в тибетском обиходе довольно конкретны.
Страна и город. Её считают охранительницей Тибета в целом и Лхасы в частности; в старом городе её культ был государственным.
Линия и институт. Она главная охранительница школы гелуг и связана с линией Далай-лам; в этом качестве её изображение и её обряды присутствуют в основных гелугпинских монастырях, а её служба входит в годовой круг.
Озеро. Лхамо Ла-цо — озеро в Южном Тибете, считающееся её местом. Туда веками ездили за видениями: поверхность воды использовали как зеркало, в котором ищут указания, в том числе указания на место рождения следующего держателя линии. Это исторический факт тибетской практики, засвидетельствованный в собственных источниках традиции.
Отвращение. Форма Магсор Гьялмо применяется в чинах отвращения — войска, эпидемии, направленного вреда. Это тот же разряд яростной работы, что разобран в статье о лингка, со всеми оговорками о цене, которые там названы.
Обиход
- Гонкханг. Её образ стоит в храме охранителей, часто занавешенный: открывают его только в срок службы. Доступ в такие помещения ограничен, во многих монастырях мирянам и женщинам вход закрыт. Это факт о традиции, и он таков, каков есть.
- Двадцать девятый день лунного месяца — общий день охранителей, служба с торма и подношениями.
- Её собственный праздник приходится на пятнадцатый день десятого тибетского месяца; в Лхасе он сопровождался выносом изображения и обходом города, и это было одно из самых людных событий года.
- Серкем — подношение питья, наливаемое струёй в чашу на подставке; доступно любому мирянину без всякого посвящения.
- Заказ службы в монастыре при болезни, тяжбе, вражде, эпидемии, перед опасной дорогой — обычная практика.
Оракулы и медиумы
С её кругом связана линия женских оракулов — медиумов, в которых во время чина входит охранительница или одна из её спутниц. Самой известной была линия оракула в Ньемо, к западу от Лхасы; практика медиумического ответа существует и сейчас, в том числе в тибетских общинах за пределами Тибета.
Это отдельная профессия со своей подготовкой и своими правилами; к учёному монашеству она отношения не имеет и оценивается внутри традиции по-разному — от полного доверия до сдержанного скепсиса.
Передача
Практика Палден Лхамо — практика охранителя в полном смысле: она даётся с вангом, лунгом и три и берётся вместе с обязательством делать её ежедневно или в оговорённые дни, до конца жизни. Пропуск чинят обрядом восполнения, разрыв — по описанию традиции — снимает защиту и оборачивается против практика.
Поэтому здесь нет ни врезки с воззванием, ни её мантры. Слова — передаваемый текст конкретной линии; сочинить их по-русски и подать как рабочие значило бы подделать то, что дают из рук в руки. Тот, кому это нужно, получает вместе с посвящением, и порядок этот открытый.
Без посвящения делают ровно то же, что и с любым охранителем: кланяются, обходят храм, ставят лампу, льют серкем, заказывают службу, читают общедоступные молитвы и мантры вроде ом мани падме хум. Это нормальный и полноценный уровень отношений, а не заменитель.
Чего с ней не делают
Три вещи стоит назвать прямо.
Не берут её «на пробу». Женская форма и красивая иконография делают её популярной за пределами Тибета, и там регулярно появляются домашние алтари с её изображением у людей без передачи. С точки зрения самой традиции это либо ничего не значит, либо значит плохо.
Не направляют её на человека. Её яростные формы применяются в чинах отвращения, но условия допуска к таким чинам и цена за их использование по личной обиде — те же, что описаны в статье о лингка, и они не смягчаются оттого, что охранительница женская.
Не путают её с мирскими божествами и с местными хозяйками мест. Она относится к разряду вышедших за пределы мира; торговаться с ней не о чем, договориться «за услугу» нельзя, и обиход с ней устроен как практика, а не как сделка.