Дхармапалы — гневные фигуры в огне, с оскаленными пастями, черепами и оружием, которым в тибетском монастыре отведена отдельная тёмная комната. Европейский взгляд сразу записывает их в демонов, тибетский — в охрану. Разбирать их надо через две вещи: через устройство ярости как рабочего режима и через то, чем оборачивается взятая на себя связь с ними.
Кто это
Чойкьонг (chos skyong, санскр. дхармапала) — «хранитель Учения»; второе ходовое слово — сунгма (srung ma), «охранитель», «страж». Русские книги пользуются обоими и добавляют «защитник», что тоже верно.
Задача у них служебная: устранять помехи практике, охранять учение, линию, монастырь, местность и практикующего. Это не объекты поклонения ради спасения — за спасением идут к буддам и йидамам; охранитель отвечает за то, чтобы работа шла.
Два разряда, и это главное различение
Тибетская классификация делит охранителей надвое, и от того, в какой разряд попал персонаж, зависит буквально всё.
Вышедшие за пределы мира. Это будды и бодхисаттвы в яростном облике, уже свободные существа: Махакала, Палден Лхамо, Ямараджа, Экаджати, Дордже Легпа в ряде изложений. У них нет собственных интересов, торговаться с ними не о чем, и «наказать» они могут только в том смысле, в каком практика бьёт по нарушившему её.
Мирские охранители. Это связанные клятвой местные существа: горные хозяева, цен, гьялпо, духи умерших сильных людей. Они не свободны, у них есть характер, обиды, требования и территория. Пехар и связанные с ним оракульские божества — самый известный пример.
Разница практическая. Мирского охранителя надо кормить регулярно, и он реагирует на пропуск как договорившийся, у которого не выполнили условие. С надмирным этот механизм устроен иначе. Отсюда старое правило тибетских наставлений: мирских охранителей мирянину лучше не брать вовсе, а брать — только через ламу и с чётким пониманием обязательств.
Почему они гневные
Ярость здесь — режим работы, а не характер.
Тибетская тантра различает четыре деяния: умиротворение, приумножение, подчинение и яростное действие. Каждому — свой цвет, своя форма очага, своя сторона, своё время. Ярость — четвёртый режим: он применяется там, где мягкое не работает, и адресован не существам, а помехам.
Отсюда иконография, которая читается как техническая опись, а не как ужастик:
- огонь вокруг фигуры — «пламя мудрости», сжигающее помехи;
- корона из пяти черепов — пять ядов ума, преобразованных в пять родов знания;
- ожерелье из голов — то же самое в развёрнутом виде;
- шкура тигра или слона — попранные страсть и гордость;
- кривой нож и чаша из черепа — отсечение цепляния и вкус того, что осталось;
- попираемые фигуры под ногами — не убитые враги, а состояния, на которых божество стоит;
- третий глаз, оскал, выпученные глаза — не гнев в человеческом смысле, а предельная собранность.
Тексты повторяют это прямо: ярость охранителя — форма сострадания, применённая к тому, что иначе не берётся. Считать её эмоцией — ошибка чтения.
Откуда они взялись
Механизм пополнения пантеона традиция описывает открыто и называет связыванием клятвой. Пришедший учитель — в житиях чаще всего Падмасамбхава — встречает местное божество, подчиняет его в поединке и вместо уничтожения берёт с него обет служить учению. Такое существо называют дамчен, «связанный обетом», и с этого момента оно охранитель.
Так в буддийский обиход вошёл почти весь тибетский добуддийский пантеон: горные хозяева, озёрные, царские духи. Тот же приём работал у бонцев в обратную сторону. Из-за этого происхождение конкретного охранителя часто прослеживается до вполне местной горы или до вполне исторического умершего, и никто этого не скрывает.
Практическое следствие: у мирских охранителей есть территория. Их культ привязан к местности, монастырю, роду. Перенос такого культа в другое место без его держателей — вещь сомнительная, и в самой традиции это обсуждают.
Как с ними работают
Обиход устроен так.
- Гонкханг — храм охранителей: отдельное тёмное помещение, часто без окон, со старым оружием, шкурами, масками и завешенными изображениями. Доступ туда ограничен: в ряде монастырей женщин не пускают вовсе, в другие не пускают мирян. Это факт о традиции, и он именно таков, каков есть.
- Регулярное подношение. Ежедневное или ежемесячное; классический день охранителей — двадцать девятый день лунного месяца, когда по всему тибетскому миру идут службы. Раз в год — большой чин с изготовлением новых торма.
- Серкем — «золотой напиток»: чай, чанг или молоко, наливаемое в чашу на подставке и подносимое струёй. Самая частая форма подношения охранителям, и на бытовом уровне её делают все.
- Торма — вылепленные фигуры-подношения и торма-опоры, в которых охранитель пребывает; о них отдельная статья.
- Кангсо — «восполнение и исправление»: обряд, которым чинят прореху в отношениях, если что-то было пропущено, нарушено или сделано не так. Существование такого чина показывает, как устроена вся конструкция: связь можно повредить и её чинят.
- Оракулы. Отдельная линия: медиум, в которого во время чина входит охранитель и говорит его устами. Это профессия со своей подготовкой; в старом Тибете государственный оракул был частью системы принятия решений, и его ответы записывали.
Передача и обязательства
Это тот раздел, где смягчать нечего.
Практика охранителя даётся с вангом, лунгом и три, и вместе с ней берут самаю — обязательство. Обязательство означает конкретное: делать оговорённую практику ежедневно или в оговорённые дни, до конца жизни, не «когда получится».
Что традиция говорит о нарушении. Пропущенное подношение — прореха, которую чинят обрядом кангсо. Систематический пропуск, отказ, переход к другому охранителю в раздражении, ссора с учителем, от которого получена практика, — это разрыв, и последствия его описывают одинаково во всех школах: сначала уходит защита, потом начинается полоса — болезни, потери, разлад в семье, помешательство. Особенно это относят к мирским охранителям, у которых есть свой интерес.
Отсюда правило, которое повторяют учителя: не бери охранителя, если не собираешься держать его всю жизнь. Отказаться от практики божества-йидама тяжело; отказаться от взятого охранителя, по описанию традиции, ещё тяжелее.
И потому в этой статье нет ни врезки с воззванием, ни описания чина по шагам. Слова берут из садханы, полученной от учителя вместе с посвящением; сочинённое по-русски «обращение к дхармапале» было бы подделкой передаваемого и, что важнее, ложью о том, как это работает.
Что можно без передачи
Довольно много, и это не уловка:
- поклониться, обойти храм, поднести масляную лампу и благовоние;
- сделать серкем — налить чай на подставку с обычными словами благодарности и просьбы;
- заказать в монастыре подношение охранителям — обычная услуга, которой пользуются все;
- делать санг и держать в порядке лунгта — базовая работа, разобранная в отдельных статьях, и охранителей она касается напрямую;
- читать общедоступные молитвы и мантры, вроде ом мани падме хум.
Чего не делают без передачи: не берут себе охранителя, не строят ему домашний алтарь с торма, не призывают его в яростных чинах и не пытаются направить его на человека.
Спорное
Одна вещь должна быть названа, потому что она живая и болезненная. Вокруг одного из охранителей гелугпинского круга в XX веке развернулся тяжёлый конфликт: часть общин продолжает его практику, другая часть от неё отказалась, спор идёт о том, к какому разряду он относится и допустима ли эта практика вообще. Он расколол монастыри и семьи, и посторонней стороне решать его не за что. Здесь достаточно знать, что вопрос открыт, что обе стороны опираются на внутренние аргументы традиции, и что чужие пересказы этого конфликта почти всегда пристрастны.