Восхождение начинается не с призывания, а с очищения. Ни один теург не зовёт силу, не подготовив сосуд, — а сосуд здесь и статуя, и сам оператор. Очищение (катарсис) в теургии — не нравственная заслуга и не ритуальная формальность, а физика тонкой оболочки: снятие того, что делает её тяжёлой и мутной, неспособной ни принять божественное действие, ни подняться вверх. Пропустить эту ступень значит либо не получить отклика вовсе, либо получить не тот: в плохо очищенный сосуд садится не то, что звали.
Что именно очищают
Ключ ко всему — понятие пневматической оболочки, тонкого светового тела души (о нём отдельная статья). Спускаясь в мир, душа обросла оболочками, отяжелевшими и замутнёнными книзу. Очищение работает именно с этой оболочкой: снимает наслоения, делает её легче, суше, прозрачнее — ближе к светоносному телу, способному восходить.
Отсюда важная поправка к обыденному пониманию. Теург очищается не чтобы «стать хорошим» и заслужить милость. Чистота у Ямвлиха — снятие помех, а не добродетель-заслуга. Логика не юридическая (заслужил — получил), а физическая (убрал тяжесть — оболочка поднялась). Это отделяет теургический катарсис от моралистического: речь о проводимости сосуда, а не о награде за поведение.
Чем очищают: три уровня
Очищение идёт на нескольких уровнях разом, и все они работают на одно.
Телесный. Воздержание в пище — отказ от тяжёлого, часто от мяса и крови, иногда пост; воздержание в излишествах, в том числе половое, на срок перед обрядом; сон отдельно; отказ от того, что «мутит» — опьянения, пресыщения, бани излишеств. Теурги говорят об этом как о снятии телесной тяжести, отягчающей оболочку. Марин в житии Прокла описывает его жизнь как сплошной распорядок постов, омовений и воздержаний — очищение у него не эпизод перед обрядом, а постоянный строй жизни.
Обрядовый. Омовение водой, окуривание благовониями, обращение в чистое место, чистая одежда, устранение из места работы всего «тяжёлого» и нечистого. Вода и дым здесь — не символы, а тонкое вещество, снимающее и уносящее наслоения оболочки. Огонь и свет тоже очищают — они «возжигают» пневму, выжигая муть.
Душевный. Успокоение страстей, отложение забот, гнева, страха, тщеславия. Взбудораженная страстями душа мутит оболочку не меньше, чем пресыщенное тело; поэтому перед восхождением гасят волнение, входят в тишину и собранность. Это не «настрой на позитив», а снятие того, что искажает приём: страсть в сосуде притягивает льстивое и страшное, а не ясное.
Порядок
Практически очищение выстраивается как ступень перед всяким серьёзным обрядом.
- Заранее, не в последний час. Воздержание и пост начинают за срок — обычно называют трое суток минимум, иногда дольше; оболочка не очищается мгновенно.
- Тело — от тяжёлого. Убирают мясо и кровь, опьянение, пресыщение, излишества; спят отдельно и достаточно.
- Место и себя — водой и дымом. Омовение, чистая одежда, окуривание, обращение в чистое место, устранение нечистого.
- Душу — в тишину. Откладывают заботы и страсти, входят в собранность и молчание.
- Только потом — призывание. Зов идёт из очищенного состояния, а не как первый шаг.
Эта лестница — обобщение по источникам; конкретные сроки и запреты в разных текстах разнятся, и жёсткого единого устава не было. Важен принцип, а не точное число дней.
Почему без этого не работает
Две беды подстерегают того, кто зовёт из неочищенного состояния.
Первая — глухота: отяжелевшая оболочка не пропускает, и отклика нет вовсе, сколько ни зови. Обряд «не берёт» не потому, что имена неверны, а потому, что сосуд закрыт.
Вторая, худшая — подмена: в мутный, страстями возбуждённый сосуд садится не то, что звали. Диагностика теургов (см. статьи о медиуме и о самой теургии) прямо связывает страстность и нечистоту сосуда с явлением низших сущностей: они входят туда, где смута, и питаются ею. Льстивое, требовательное, страшное явление — почти всегда признак того, что очищение было недостаточным.
Поэтому очищение — не подготовительная формальность, которую можно скомкать, а защитная ступень: она и открывает верный канал, и закрывает неверный.
Цена и мера
Традиция называет и цену. Чистота, доведённая до постоянного строя жизни, как у Прокла, меняет человека: делает его равнодушным к тому, что мутит, — к пресыщению, к возбуждению, к самим страстям, ради которых люди обычно живут. Это та же цена, что у всего восхождения: кто всерьёз очищается ради подъёма, теряет вкус к тому, что внизу. Называется это фактом, а не добродетелью.
И мера. Очищение — средство, а не цель; оно снимает помехи для подъёма, но само подъёмом не является. Кто превращает катарсис в самоцель, в бесконечное умерщвление ради умерщвления, застревает на первой ступени, приняв прихожую за дорогу. Ямвлих ясен: чистота — чтобы стать способным принять, а не чтобы быть чистым как таковым. Первая ступень для того и первая, что за ней есть вторая; лестница, обрывающаяся на очищении, никуда не ведёт.