Часто в теургическом обряде силу принимает не сам оператор, а посредник — «сосуд», через которого приходит явление и звучит ответ. Обычно это ребёнок, мальчик или дева, реже взрослый в особом состоянии. Ямвлих посвящает одержимости целую часть трактата «О мистериях», и делает это не восторженно, а разбирательски: он отделяет божественную одержимость от всех её подделок и болезненных подобий. Разобрать эту тему — значит увидеть, где теургия граничит с медиумизмом и как она сама проводила эту границу.
Зачем нужен посредник
Логика посредника проста. Принять божественное действие может не всякий и не всегда: для этого душа и её тонкая оболочка (о ней — статья об огненном теле) должны быть в особом, восприимчивом состоянии. Ребёнок годится потому, что он «чист» и не замутнён страстями и мнениями взрослого; его оболочка, по этой логике, легче пропускает и меньше искажает.
Отсюда две роли в обряде. Теург ведёт чин: собирает знаки, зовёт, держит порядок, толкует. Медиум («сосуд», по-гречески часто docheus, «вместилище») принимает явление и служит каналом: через него идёт свет, видение, голос. Эти роли можно и совместить — теург сам бывает и сосудом, — но часто их разделяют, и тогда оператор остаётся в ясности, а восприятие берёт на себя посредник.
Тот же приём виден в греческих магических папирусах: там для «прямого видения» и для получения оракула нередко используют мальчика, глядящего в лампу, в сосуд с водой или маслом (леканомантия, лихномантия). Это одно из мест, где теургия и папирусная магия совпадают по устройству, хотя расходятся по притязанию.
Как это делали
Из папирусов и описаний складывается общий порядок, и его можно назвать, не выдавая деталей за то, чего в источниках нет.
- Подготовка сосуда и места. Чистота, воздержание, тишина; ребёнка выбирают «неиспорченного», часто требуют, чтобы он ничего дурного не видел и не делал.
- Точка сосредоточения. Мальчику дают смотреть в пламя лампы, в чашу с водой или маслом, в блестящую поверхность; взгляд «уводит» его в восприимчивое состояние.
- Призывание. Теург зовёт силу по именам и знакам, не толкуя их, и просит явления «в сосуде».
- Приём и опрос. Медиум описывает, что видит и слышит; теург ведёт опрос — задаёт вопросы, требует у явления знака, толкует ответы.
- Отпуск. Явление отпускают, сосуд «закрывают», ребёнка выводят из состояния; молчание после.
Здесь важно, что говорит и видит медиум, а ведёт и судит теург. Медиум — приёмник, а не хозяин; хозяин чина тот, кто держит порядок и различает.
Ямвлих: разбор одержимости
Самое ценное у Ямвлиха — не описание, а различение. Порфирий язвил: как отличить божественную одержимость от исступления, болезни, обмана? Ямвлих отвечает подробно и трезво.
Он прямо отделяет божественную одержимость от того, что на неё похоже: от эпилептического припадка, от исступления страсти, от помешательства, от притворства. Настоящая одержимость, говорит он, не есть потеря себя в буйстве — напротив, в ней есть покой, порядок и то, чего одержимый сам по себе не мог бы. Он различает и степени: где действует бог, где ангел или демон, где лишь собственная взбудораженная душа человека, принявшая своё за чужое.
Признаки, которые он называет божественными: свет, сопровождающий явление; неуязвимость и бесстрастие сосуда (одержимый не чувствует того, что должно бы жечь и ранить); речь и знание сверх обычной меры человека; и главное — покой и порядок, а не хаос. Признаки поддельного: буйство, страсть, страх, лесть, торг, истощение и вред для сосуда.
Это не благочестивая риторика, а рабочая диагностика, та же, что во всей теургии: подлинное несёт порядок и собранность, поддельное — смуту и растрату.
Опасность и цена
Тема одержимости — самая опасная в теургии, и традиция это знает. Сосуд открывают, а в открытый сосуд может сесть не тот, кого звали. Отсюда постоянная тревога источников: явление, которое льстит, требует ещё обрядов, торгуется, растит страх, — по классификации теургов низшая сущность, надевшая имя. Медиум в этом уязвимее оператора: он открыт, и через него бьёт всё, что придёт.
Цена называется прямо. Медиумство истощает: сосуд, часто используемый, «изнашивается», теряет ту самую чистоту, ради которой был выбран. Ребёнка нельзя гонять как инструмент без предела. И оператор отвечает за сосуд: держать порядок, вовремя закрыть, не идти за льстивым явлением — его дело, а не медиума.
Отдельная честная оговорка: детский медиумизм папирусов — содержание источника, и как содержание он называется прямо; но это не образец для подражания. Открывать ребёнка как канал — как раз то, где древняя практика и нынешняя мера расходятся, и разумнее это знать про источник, чем повторять.
Что взять и где остановиться
Первое. Устройство «оператор ведёт — сосуд принимает» реально и повторяется от папирусов до Ямвлиха; понимать его полезно, чтобы читать источники.
Второе. Диагностика Ямвлиха — рабочий инструмент вне его метафизики: покой против буйства, простота против лести, знание сверх меры против пустого возбуждения, невредимость против истощения. По этим признакам отличают отклик, которому можно верить, от того, который надо прекратить.
Третье. Граница практики. Приём силы через посредника — самое рискованное в теургии, и самое рискованное в нём — открывать чужой, тем более детский, сосуд. Содержание источника называется как есть; но там, где речь о том, чтобы вводить в это состояние другого человека, трезвее остановиться на разборе, а не на воспроизведении.