Прокл (412–485) — вершина и итог поздней теургии: у него она из практики отдельных мастеров становится частью большой философской системы, вписанной в стройную лестницу мироздания. Он же — последний крупный языческий философ, работавший в открытую, глава Афинской школы за полвека до её закрытия. В нём соединились две вещи, которые редко сходятся: холодный систематик, расчертивший весь мир по ступеням, и практикующий теург, деливший ночи на молитвы и обряды. Понять Прокла — значит увидеть теургию не как экзотику, а как венец законченной картины мира.

Кто он и откуда

Прокл учился в Александрии, затем в Афинах, где стал главой платоновской школы — «диадохом», преемником в цепи, восходящей формально к Платону. Мы знаем его необычно хорошо благодаря его ученику Марину, написавшему биографию «Прокл, или О счастье»: редкий случай, когда о теурге есть житие, писанное почитателем изнутри школы.

Из этого жития встаёт образ человека, для которого философия и обряд неразделимы. Прокл соблюдал посты и очищения, чтил праздники всех народов, служил Гекате и Солнцу, знал телестику и, по словам Марина, сам изготавливал «оживлённые» образы и вызывал дождь и отвращал землетрясения. Он говорил, что философу подобает быть жрецом не одного города, а всего мира. Это уже не философ, который «допускает» обряд, — это философ-жрец, для которого обряд есть высшая часть философии.

Система: мир как лестница

Главный труд Прокла-мыслителя — «Первоосновы теологии», где всё бытие выведено чередой строгих положений, как геометрия. Мир у него — не хаос сил, а точная иерархия, спускающаяся от Единого через умы и души к телам, ступень за ступенью, по закону: всё исходит из высшего, всё к нему возвращается, и на каждом уровне повторяется одна и та же троичная мера — пребывание, исхождение, возврат.

В эту лестницу и вписана теургия. Раз мир — сплошная цепь ступеней, где высшее оставило свой след в низшем, то по этим следам можно идти вверх. Сейры, цепи божеств, тянущиеся от каждого бога вниз через все разряды (о них отдельная статья), — это и есть каналы теургии: собери знаки одной цепи, и по ней поднимешься к её вершине. У Прокла теургия перестаёт быть набором приёмов и становится применением космологии: делаешь то, что делаешь, потому что мир устроен именно так.

Теургия выше философии

Прокл довёл до предела ход, начатый Ямвлихом. Он прямо ставит теургию выше всякой человеческой мудрости. Знаменита его формула: теургическая сила выше всего человеческого знания, ибо она соединяет с богами не рассуждением, а неизреченным действием знаков и «несказанной силой символов, ведомых одним богам». Философия доводит до порога; за порог переводит обряд.

Отсюда и его отношение к текстам. По свидетельству, Прокл говорил, что будь его воля, он оставил бы из всех книг только «Тимей» Платона и «Халдейские оракулы», а прочие изъял, чтобы не сбивали людей с толку. Двойной канон — философия и откровение — точно передаёт его позицию: разум и обряд, «Тимей» и оракулы, и обряд-откровение на первом месте.

Прокл как практик

Теория у Прокла не расходится с жизнью. Он вёл жизнь жреца всех богов: почитал восходящее и заходящее солнце, служил Гекате, соблюдал египетские и иные посты и праздники. Его гимны — не литература, а рабочие обращения, построенные по цепям соответствий; о них как о практике есть отдельная статья.

Марин приписывает ему и «сильные» дела: исцеления, вызов дождя в засуху, отвод угрозы землетрясения, изготовление действующих образов. Как ко всякому житию, к этому надо относиться трезво — это память почитателя, поднимающая учителя до чудотворца, тот же жанр, что рассказы о Юлианах. Но важно другое: сам Прокл, крупнейший ум эпохи, не считал такие дела ниже философии — он считал их её вершиной.

Место в истории школы

Прокл стоит на закате. Он умер в 485 году; через сорок с небольшим лет, в 529-м, Юстиниан прекратит преподавание в Афинах, и языческая философская школа кончится (об этом отдельная статья). Прокл — последняя полная система античного язычества, собранная перед самым концом: всё, что накопили платоники за девять веков, сведено у него в один чертёж, увенчанный теургией.

Влияние его пережило школу. Через Псевдо-Дионисия (о нём отдельно) прокловская лестница ступеней, исхождений и возвратов, язык «иерархий» и восхождения вошла в христианское богословие — противник впитал систему, не называя источника. А в эпоху Возрождения Прокла будут читать заново, и теургия вернётся уже в христианском обрамлении Фичино.

Что взять у Прокла

Первое. У него теургия перестаёт быть «приёмами» и становится следствием устройства мира. Практический вывод строг: сила обряда — не в изощрённости, а в точности попадания в реальную цепь соответствий; работаешь по сейре, а не по вдохновению.

Второе. Двойной канон — рассуждение и обряд, и обряд выше — задаёт трезвую иерархию: думать надо до предела, но знать, что мысль доводит только до порога, и не путать порог с целью.

Третье. Житие Прокла — образец того, как читать свидетельства о теургах: отделяя засвидетельствованный образ жизни (посты, гимны, служения) от чудесной оправы (дождь, землетрясения, оживлённые статуи). Первое говорит о человеке и его практике, второе — о том, как его хотели помнить.