Чтение псалмов за больного — самая живая часть всей практики: её ведут не одиночки, а целые группы, и она устроена как работа с расписанием, списком имён и разделёнными долями. Отсюда и порядок разбора: сначала как называют того, за кого читают, потом как делят чтение между людьми, и только потом номера. Неправильно названное имя обесценивает самый безупречный курс.
Нумерация
Номера еврейские. Синодальные на единицу меньше: еврейский 20-й — синодальный 19-й, еврейский 41-й — синодальный 40-й, еврейский 102-й — синодальный 101-й, еврейский 130-й — синодальный 129-й. Опознавай псалом по первой строке, а не по цифре.
Как называют больного
Единственная жёсткая формальность всей практики. Человека называют по имени и по имени матери: «такой-то, сын такой-то». Не по отцу — по матери. Это стандарт молитвы за больного, он же стандарт амулетной работы, и никаких исключений в обиходе нет. Отчество, фамилия, звание не нужны и не помогают.
Если имени матери не знаешь — называют по имени праматери, и в общинной практике это принятая замена, а не самодеятельность. Если не знаешь ни того, ни другого, читай без имени, описав человека одной фразой: это слабее, но честнее выдуманного имени.
Отдельный обычай для тяжёлых случаев — добавление имени. Умирающему прибавляют новое имя, обычно означающее жизнь или связанное с исцеляющим ангелом, и дальше читают уже за нового человека: логика в том, что приговор вынесен прежнему имени. Делается это в общине и при свидетелях, не келейно, и новое имя после выздоровления остаётся с человеком на всю жизнь. Приём считают крайним и к нему не прибегают, пока положение не стало действительно тяжёлым.
Как делят чтение
Псалтирь целиком — примерно четыре часа вслух. Один человек столько не тянет, а за тяжелобольного принято прочитать всю книгу, и не раз. Отсюда общинная машина: книга делится на доли, доли разбираются людьми, все читают в один день, и к вечеру Псалтирь пройдена целиком.
Раскладки бывают разные. Простейшая — по числу участников: сто пятьдесят псалмов делят на всех поровну. Устойчивая и удобная — по готовому делению книги на разделы, где на каждый день недели или на каждый день месяца приходится своя порция; такое разбиение печатается в большинстве изданий. Правила:
- Каждый читает свою долю целиком и в свой день. Недочитанная доля не переносится на завтра — её дочитывает кто-то другой.
- Имя больного называют в начале и в конце своей доли, а не при каждом псалме.
- Порядок долей между людьми не важен; важно, чтобы книга сомкнулась.
- Группу собирают на определённый срок — неделю, месяц, до операции. Бессрочные списки заканчиваются тем, что через полгода читает один человек.
20-й: базовый
«Да услышит тебя Господь в день печали, да защитит тебя имя Бога Иаковлева. Да пошлёт тебе помощь из Святилища и с Сиона да подкрепит тебя».
Псалом обращён во втором лице — к тому, за кого просят. Это делает его естественным текстом у постели: читающий говорит не о больном, а больному. Ходовое положение в обиходе — первый и главный псалом за человека в опасности, и он же читается за идущего в суд. Счёт: семь раз, вслух, у постели, ежедневно, весь острый период. Если больного нельзя тревожить, читают в другой комнате, назвав имя.
41-й: на одре болезни
«Блажен помышляющий о бедном: в день бедствия избавит его Господь… Господь укрепит его на одре болезни его; Ты изменишь всё ложе его в болезни его».
Единственный псалом, где ложе больного названо прямо. Первый его стих задаёт условие, которое в этой практике не обходят: помощь получает тот, кто сам помогал. Отсюда сцепка, обязательная для серьёзного курса: чтение за больного подкрепляют милостыней от его имени. Не «желательно» — это часть чина, и в общинном обиходе деньги за больного собирают одновременно со списком имён.
Счёт: три раза в день, утром, днём и вечером, до перелома в состоянии.
102-й и 130-й: тяжёлое и критическое
102-й — «молитва страждущего, когда он унывает и изливает пред Господом печаль свою». Дни исчезли как дым, кости обожжены, «я стал как пеликан в пустыне». Берут его при долгой изматывающей болезни, когда острого кризиса нет, а сил тоже нет. Семь раз на исходе дня.
130-й — «Из глубины воззвал я к Тебе, Господи». Восемь стихов, дно. Это текст непосредственной опасности: реанимация, операция, ночь, про которую неизвестно, чем кончится. Читают несколько человек по очереди, вслух, семь раз каждый. У 130-го особенность, которую стоит знать: он не просит отмены беды, он просит, чтобы не считали. Тому, кто ждёт гарантии, псалом покажется слабым.
119-й по буквам имени
Главная техника за конкретного человека. Псалом 119 состоит из двадцати двух строф по восемь стихов, каждая строфа на свою букву. Читают строфы на буквы имени больного по порядку букв, следом — четыре строфы на буквы сочетания кера сатан, «разорви обвинителя», взятого из первой строки сорокадвухбуквенного имени, известного по молитве Ана бе-коах. Устройство псалма и полный порядок разобраны отдельно.
Для болезни этот чин ходовой едва ли не больше, чем для чего-либо ещё. Читают ежедневно, за один заход, в одно и то же время. Работает только с еврейским именем — транслитерация русского по буквам решётку не даёт.
Десять псалмов подряд
Отдельный устоявшийся чин: 16-й, 32-й, 41-й, 42-й, 59-й, 77-й, 90-й, 105-й, 137-й, 150-й, читаемые подряд как единое целое. Состав закреплён брацлавской традицией и восходит к рабби Нахману; в его собственной логике чин направлен не столько на тело, сколько на исправление повреждённого в человеке, но в обиходе его давно читают и за больных.
Порядок жёсткий: десять номеров, в этом порядке, за один заход, вслух, ничего не добавляя и не переставляя. Занимает около сорока минут. Хорошо ложится как ежедневная опора длинного курса — там, где всю Псалтирь читать некому.
88-й: когда утешения нет
Самый тёмный псалом книги. Он единственный не даёт перелома: начинается в беде и кончается словами про мрак вместо ближних. Его берут, когда положение безнадёжно и все понимают это.
Смысл такого чтения не в исцелении. 88-й даёт человеку голос, а не обещание — и в этом его работа: он позволяет высказать то, что вокруг постели обычно запрещено высказывать. Читают его один раз, тихо, не у постели, и после него всегда читают что-то другое, чем закрыть. Обычно 23-й.
Что традиция говорит про врача
Прямо и без двусмысленности: лечение обязательно, а ради спасения жизни отменяются даже субботние запреты. Псалмы в этой системе идут поверх лечения, а не вместо него, и отказ от лечения ради чтения традицией не поощряется ни в одной ветви. Это факт о самой традиции, а не приписка от меня.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону традиции:
Я читаю за такого-то, сына такой-то, и называю его так, как называла мать.
Доля моя прочитана целиком, и книга сомкнётся сегодня, а не когда-нибудь.
Что положено за него отдать — отдано сегодня же, а не обещано.
Кто стоит над ним обвинителем — тому прочитан разрыв по буквам.
Ложе его — измени, а сроки его — не мне назначать.
Отклик и сбои
Ориентиры отклика в этой работе бытовые: сон, аппетит, желание разговаривать. Анализы меняются позже, а эти три — раньше. Ухудшение на второй-третий день курса практики считают обычным и курса не бросают.
Сбои: неверное имя матери (проверь до начала), развалившийся список чтецов, милостыня, отложенная «до выздоровления», добавление номеров сверх назначенных. И отдельно — попытка вести курс в одиночку за тяжёлого больного месяцами: это заканчивается тем, что чтец сам сваливается. Собирай группу или режь курс на недельные отрезки, закрывая каждый благодарением.