Слово «тантра» в европейских языках означает сегодня примерно противоположное тому, что оно означает в санскритских текстах. Это не случайная ошибка перевода: образ собирали в три приёма, каждый раз с собственной целью, и каждый следующий слой уходил от источников дальше предыдущего. Разобрать эту сборку полезно практически — она объясняет, почему девять десятых доступной литературы бесполезны.

Слой первый: что говорят сами тексты

Санскритское тантра — от корня со значением «ткать», «натягивать основу». Буквально это станок, каркас, система; в книжном употреблении — руководство, свод, изложение отрасли. Тантрами называют не только шиваитские и шактистские своды, но и трактаты по совсем другим предметам.

Что в этих сводах реально записано, видно по их оглавлениям. Подавляющий объём — литургия и техника: посвящение и его разряды, строение мантры и правила её повторения, ньяса, пуджа, хома, построение мандалы и янтры, устройство храма и правила установки образа, иконография, обеты, поминовение, календарь, очищение места. Шайва-сиддханта — крупнейшая тантрическая школа Южной Индии — работает по агамам, в которых скандального попросту нет: это богослужебные уставы храмов, действующие и сегодня.

Трансгрессивная линия существует, и отрицать её незачем. Каула и связанные с ней течения знают панчамакару — пять субстанций на «ма», включая мясо, вино и соитие. Но:

Слой второй: как собирали колониальный образ

С конца восемнадцатого века и особенно в первой половине девятнадцатого складывается устойчивый набор описаний, из которых потом растёт всё остальное.

Миссионерская литература. Баптистская миссия в Серампоре выпускает большой обзор индуизма, где вамачара и «круговое поклонение» описаны как оргия и разврат; книга переиздаётся, переводится и на десятилетия становится источником сведений для европейского читателя. Автор описывает то, чего сам не видел, по рассказам и по враждебным пересказам, и цель у него прямая — обосновать необходимость миссии.

Ориенталистика. Первый систематический европейский очерк индуистских сект отводит тантрикам роль поздней порчи; тезис оформляется в формулу, которая переживёт колонию: была чистая ведийская религия, потом её испортили пураны и тантры. Историей это не подтверждается — тантрический корпус имеет собственную древность и собственную линию, — но схема удобна всем.

Административная и «историческая» проза. Крупная британская история Индии, написанная человеком, который в Индии не бывал, задаёт тон на поколение: индийская религия описана как выродившаяся, а её обряды — как доказательство неспособности к самоуправлению. Это уже не богословие, а обоснование управления.

Уголовная рамка. Кампании против сати и против «душителей» девятнадцатого века дали готовый образ кровожадного культа Кали, и тантру подверстали к нему без разбора: любое яростное божество стало доказательством.

Итог первого слоя мифа: тантра — это оргия плюс чёрная магия плюс человеческие жертвы. Ни одна из трёх составляющих не описывает корпус, но все три легко проверяются на любой отдельной странице, если страницу выбирать нужную.

Слой третий: ответ индийских реформаторов

Тут важное: удар по тантре нанесли не только англичане. Индийские реформаторские движения девятнадцатого века приняли колониальную схему и усилили её, потому что она была им нужна.

Брахмо Самадж и его основатели строили респектабельный монотеизм, годный для образованного бенгальского сословия. Образопочитание, кровавые подношения и вамачара объявлены наростом.

Арья Самадж пошла дальше: лозунг «назад к Ведам» прямо отвергал пураны и тантры целиком как позднейшую подделку.

Бенгальское образованное сословие в целом занималось проектом респектабельности, и тантрическое наследие собственной провинции было в этом проекте помехой — при том, что именно Бенгалия оставалась и остаётся живым центром шакта-практики.

Отсюда парадокс, который надо назвать прямо: современная индийская брезгливость к слову «тантра» — во многом импортированная, и импортирована она была самими реформаторами.

Обратное движение тоже было. Британский судья Высокого суда Калькутты, публиковавшийся под именем Артур Авалон, в первой четверти двадцатого века издал и перевёл ряд тантрических текстов и написал книги в их защиту, доказывая, что это высокая философия, а не разврат. Заслуга огромная — но с двумя оговорками. Первая: работа была совместной, за именем «Авалон» стоит и его бенгальский соавтор-пандит, и это установлено исследователями. Вторая: защищая тантру, он систематически смягчал трансгрессивное и подавал её в максимально приличном виде, — то есть спорил внутри той же рамки, которую задали обвинители.

Слой четвёртый: западная нео-тантра

Двадцатый век собрал третий образ, ещё дальше от источников, чем колониальный.

Началось в Америке начала века с фигур, объявивших себя носителями тантрического посвящения и создавших вокруг этого закрытые клубы; там впервые тантра прямо приравнена к сексуальной технике. Оккультизм рубежа веков подхватил этот ход и вписал в собственные системы.

Решающий сдвиг произошёл в шестидесятые и семидесятые. Индийский проповедник, работавший на западную аудиторию, издал обширный комментарий к «Виджняна-бхайраве» — подлинному кашмирскому тексту из ста двенадцати способов сосредоточения, — и подал его как учебник сексуального освобождения, хотя в самом тексте секс упомянут в паре приёмов из ста двенадцати. Дальше рынок оформился: семинары, книги о «искусстве сексуального экстаза», сертификаты, «тантрический массаж».

Чем эта конструкция отличается от источника, перечисляется коротко:

Отдельно про чакры. Радужная семёрка с цветами спектра, к которой привыкли, — не индийская схема, а теософская: цветовое кодирование и нынешний популярный вид она получила в европейской оккультной литературе двадцатых годов. Индийские тексты дают разные наборы центров — шесть, девять, двенадцать, — разные их положения, разные слоги и цвета, и увязывают их с конкретной практикой конкретной линии, а не с психологией.

Как проверять источник: рабочий аудит

Практическая часть. Открывая книгу, статью или курс, проверяй по пунктам — это занимает две минуты и отсекает почти всё.

  1. Названы ли памятники. Не «древние тантры», а имя свода и редакция. Отсутствие имени — приговор.
  2. Разведены ли школы. Шайва-сиддханта, крама, кула, шривидья, натха, шакта-Бенгалия — разные системы с разными правилами. Кто пишет «в тантре считается», не различая их, не читал ни одной.
  3. Сказано ли про дикшу. Если институт передачи не упомянут вовсе или объявлен необязательным — перед тобой нео-тантра, как бы она ни называлась.
  4. Что занимает объём. Если девять десятых текста про отношения полов, соотношение перевёрнуто относительно любого источника.
  5. Есть ли слова «мужская и женская энергия», «слияние Шивы и Шакти внутри пары». Это язык семинара, а не свода.
  6. Датировка. Автор различает агамический слой, реформаторские прочтения девятнадцатого века и западные построения двадцатого — или подаёт всё как «древнюю мудрость».
  7. Кто автор и от кого получил. Названная линия проверяема, «многолетние путешествия по Индии» — нет.

Тот же аудит работает и в обратную сторону. Разбирая, скажем, абхичару или обряды с претами, стоит держать в голове, что часть ужасного в популярных описаниях пришла из колониального памфлета, а часть — из подлинных сводов, и различать это можно только по названному памятнику. Трезвая оценка того, что от индийской тантры существует сегодня и в каком виде, — в следующей статье.