В индийской системе мёртвый — не состояние, а стадия обработки. У человека после смерти есть предписанный маршрут, и если маршрут пройден, он становится питром, предком, которого кормят раз в год. Если маршрут сорван, он остаётся застрявшим, и вот эти застрявшие и составляют всё разнообразие бхут, прет и пишачей, с которыми работает практика.
Разряды
Слова употребляют то строго, то вперемешку, но различия есть.
Прета — буквально «ушедший». В узком, ритуальном смысле это покойник в промежуточном состоянии, между сожжением и завершением поминальных обрядов. В широком — тот, кто в этом состоянии застрял навсегда: голодный, лишённый тела, привязанный к месту смерти или к оставшемуся делу.
Бхута — общее слово для духа умершего, чаще всего умершего плохо. Бхуты держатся деревьев, перекрёстков, заброшенных домов, воды, кремационных полей.
Пишача — низший и самый неприятный разряд: пожиратель плоти, связанный с нечистотой, помешательством и падалью. В медицинской литературе именно пишача чаще всего назван причиной внезапного безумия.
Брахма-ракшас — учёный брахман, умерший с непогашенной гордостью или неисполненным обетом. Сильный, разговорчивый, знающий тексты; в деревенской традиции считается опаснее прочих именно потому, что умён.
Чурел — женщина, умершая при родах или в родильной нечистоте. Северноиндийский образ, узнаётся по вывернутым назад ступням.
Ветала — занимающий труп и приводящий его в движение; ему отведена отдельная статья, потому что это не столько разряд духов, сколько отдельный сюжет источников.
Маршрут: как прета становится питром
Ключ ко всей теме. После сожжения человек не имеет тела и потому не может ни есть, ни двигаться дальше. Поминальный обряд буквально строит ему временное тело.
Десять дней подряд приносят пинду — шарик из варёного риса с кунжутом, — и каждый день, по прямому объяснению обрядовых руководств, наращивает свою часть: голову, шею, плечи, дальше вниз. К десятому дню тело прета собрано. На одиннадцатый и двенадцатый совершают сапиндикарану — обряд, которым пинду покойника соединяют с пиндами трёх поколений предков, и прета перестаёт быть претой: он принят в разряд питров.
Отсюда все последствия:
- Не сделан обряд — человек остаётся претой. Это первая и главная причина «неупокоенности» в индийской системе, и она бухгалтерская, а не мистическая.
- Некому делать — та же беда: у бездетного, у неженатого, у отрезанного от рода обряд не выполняется по некому.
- Акала-мритью, несвоевременная смерть — несчастный случай, убийство, самоубийство, змея, вода, огонь, смерть на чужбине — по общему учению сама по себе задерживает в промежутке даже при выполненных обрядах.
Для этих случаев есть отдельные чины: нараяна-бали для умерших несвоевременно и нага-бали для тех, чья беда связана со змеиной линией. Их совершают в назначенных для этого местах — прежде всего в Гае, где поминовение считают окончательным и снимающим долг рода, и в Трьямбакешваре, куда специально едут за этой парой обрядов. Ежегодное окно для всех питров — питри-пакша, шестнадцать дней тёмной половины месяца бхадрапада.
Одержимость
Бхута-видья — не позднее суеверие, а один из восьми разделов классической медицины: раздел о поражениях, приходящих извне, то есть о том, что сегодня описали бы как психиатрию. Само наличие этого раздела в медицинском корпусе объясняет, почему в Индии лечение одержимости идёт не вопреки медицине, а параллельно ей.
Признаки, по которым ставят бхута-бадху, во всех полевых записях примерно одни: перемена голоса и речи в первом лице от чужого имени, нечеловеческая сила, отвращение к храму, к дыму, к железу, приступы в определённое время суток, беспричинный страх воды или огня, распущенные волосы и раскачивание, потеря веса без болезни.
Живые места такого лечения известны и работают: храм в Раджастхане, где одержимость разбирают публично и где действие идёт в судебной форме — дух допрашивают, требуют назвать имя, того, кто послал, и условие ухода; храм в Керале, где отпущенный дух закрепляют, вбивая гвоздь с прядью волос в дерево во дворе; мусульманская даргах в Гуджарате, куда идут и индусы, и мусульмане. Схема везде одинаковая: опознать, допросить, назначить условие, отпустить и закрепить.
Что делает практик
Работа с этим разрядом делится на две несмешиваемые части: кормление и удаление.
Кормление. Общая логика — застрявшему нечем есть, и голод и есть источник его давления на живых. Подают за границей жилья: у порога снаружи, у дерева, на перекрёстке, у воды.
- Время — сумерки, чаще новолуние, суббота или день годовщины смерти.
- Кладут на лист варёный рис, чёрный кунжут, воду; ставят лампу и воскуряют.
- Называют вслух — по имени, если оно известно, по обстоятельству, если нет: «умерший в этом доме», «утонувший на этом броде».
- Говорят условие: что даётся и чего за это не делают.
- Уходят, не оборачиваясь. Ничего не заносят обратно и сами не едят.
- Съеденное воронами и собаками считают принятым; вороны в поминальной практике — прямые получатели доли предков.
Рабочее переложение обращения при подаче воды и пищи:
Ты, кто остался у этого порога без доли и без имени в списке,
вот тебе вода — пей, вот тебе рис и кунжут — ешь, вот огонь — грейся.
Я даю это по своей воле и за черту, а не в дом.
Не проси через болезнь, не проси через ссору, не проси через сон.
Что тебе нужно — говори тому, кто ведёт твой счёт, а не мне.
Насытишься — ступай своей дорогой и не возвращайся за добавкой.
Доля отдана при огне и при воде, и на том закрыто.
Удаление. Здесь порядок другой и опирается не на щедрость, а на полномочие: обращаются к тому, кто над этим разрядом начальствует, — к Бхайраве, к яростной форме Богини, к Хануману, к Нарасимхе. Мантры этих чинов передаются вместе с дикшей, и без неё, по прямому утверждению самой традиции, чин не имеет силы. Открытая часть — общедоступные стотры, кавачи и храмовое обращение.
Тантрическое применение и его цена
Тексты знают бхута-садхану: привязку духа к практикующему в качестве работника — для сведений, поиска, давления на людей. Своды дают её как низшую сиддхи и предупреждают о плате прямо, без морализаторства: связь двусторонняя, кормить приходится постоянно, пропущенное кормление разряжается на семье, а разрыв связи требует отдельного чина и обычно отдельного человека со стороны. Абхичара часто идёт именно через этот разряд, и разбор её устройства — в отдельной статье.
Шмашана-садхана, работа на кремационном поле, стоит на той же логике: место густо населено застрявшими, и потому там быстрее. Ровно поэтому там же берут на себя больше — и потому её не начинают, не получив разрешения у хозяина места, о чём в статье о кшетрапале.
Защита и разбор
Ходовой набор охраны прост и одинаков по всей стране: железо у изголовья и у порога, огонь и дым в доме на закате, соль, куркума, ветка нима, ночная вода накрытой, не отзываться на оклик по имени за спиной в темноте, не спать под большим деревом в полдень и в полночь, не приносить домой чужие вещи с перекрёстка и с погребального места, не есть выставленную кем-то долю.
Разбирая случай, полевая практика идёт по порядку: сначала отсекают болезнь и вещество, потом смотрят род — кто умер плохо, кому не сделали обряд, у кого нет наследника, чья годовщина пропущена. Чаще всего ответ оказывается в этом списке, и назначают тогда не изгнание, а недоделанное поминовение. Если после кормления и обрядов ничего не меняется больше нескольких недель — работу с духами сворачивают и возвращают человека к врачу; так же поступают и храмовые распорядители в тех местах, где эта работа поставлена всерьёз.