Девятая махавидья — Матанги, и её узел устроен так, что мимо него не пройти: она богиня, которую почитают тем, чего вся окружающая обрядность касаться запрещает. Остатками еды. Немытыми руками. Вне очищения. Нечистое здесь не допускается по снисхождению — оно является способом работы, и в этом весь смысл фигуры.
Уччхишта
Ключевое слово — уччхишта: остаток пищи, объедки, то, что осталось после еды. В индийской обрядовой системе это одна из сильнейших категорий нечистого. Пища, которой коснулись губы, становится непригодной для подношения; посуда после еды — нечистой; правило это пронизывает быт до мелочей и соблюдается миллионами людей ежедневно.
Матанги в своей главной форме зовётся Уччхишта-Матанги, и её поклонение прямо предписывает делать наоборот: подносить остатки, подходить не омывшись, не полоскав рта, с руками в еде. Это не небрежность и не «упрощённый вариант». Это точная инверсия, и она сформулирована в текстах как условие, а не как послабление.
Мысль, стоящая за инверсией, в тантре высказана открыто: правила чистоты действенны на своём уровне и обязательны для того, кто на нём стоит, но само божество ими не ограничено. Практик, дошедший до определённой ступени, работает с тем, что за пределами разделения на чистое и нечистое, — и уччхишта здесь пробный камень, потому что отвращение к остаткам сидит в человеке этой культуры глубже, чем любое рассуждение.
Кто она
Имя Матанга в санскритской литературе означает слона, а также носит его известный мудрец; но в контексте богини имя устойчиво связывается с внекастовым положением, с людьми, которых обрядовая система относила к нечистым по рождению. Матанги называют дочерью Матанги, богиней чандалов, и её изображают тёмной — иногда изумрудно-тёмной, что для индийской иконографии само по себе знак несоответствия норме.
При этом она — богиня речи, музыки и искусства. В руках у неё вина, рядом попугай, в ряде форм она сидит на трупе; её называют тантрической Сарасвати и Шьямала, «тёмная», под каковым именем она известна в южной традиции как советница и министр Лалиты в свите Шри-видьи.
Соединение этих двух вещей — внекастовости и речи — и есть узел. Сарасвати есть речь правильная: учёная, чистая, стихотворная, брахманская. Матанги есть речь работающая: та, которая заставляет, убеждает, поёт, приказывает, и которой безразлично, из чьих уст она вышла. Отсюда её место в шат-карме — вашикарана, подчинение, потому что подчинение в этой системе делается словом.
Кто к ней идёт
Прикладная сторона у Матанги отчётливая. К ней обращаются те, чьё дело — говорить и звучать: певцы, музыканты, ораторы, учителя, торговцы, ведущие переговоры. Её область — власть речи над слушающим, и в этом она смыкается с Багаламукхи с противоположной стороны: та речь останавливает, эта заставляет речь действовать.
Второе применение — семейное и домашнее согласие, и оно тоже проходит через речь: считается, что она правит тем, как в доме разговаривают.
Что здесь нужно назвать честно
Разбирать эту фигуру, не сказав о кастовой стороне прямо, нельзя, а сказать надо аккуратно, потому что дело касается живых людей и живой боли.
Первое: категории, из которых собрана Матанги, — не мифологический орнамент. Кастовая нечистота и внекастовое положение в Индии были и остаются причиной реальной дискриминации; слово «чандала» — не поэтический термин, а обозначение, употреблявшееся о людях. Дискриминация по признаку неприкасаемости запрещена индийской конституцией, но её последствия живы, и это факт о стране, а не о прошлом.
Второе, и оно неудобное: тантрическая инверсия чистоты не отменила касту. Ритуальное нарушение правил в замкнутом обряде совершали в основном те же люди высоких каст, которые вне обряда правила соблюдали. Каульские тексты утверждают неразличение внутри чакры — круга практикующих, — и это утверждение реальное; но действовало оно внутри круга и на время обряда. Историки тантры говорят об этом прямо, и подавать вамачару как социальное освобождение было бы враньём.
Третье: это не обесценивает саму мысль. Богиня, помещённая в точку максимального отвращения культуры к самой себе, — сильный ход, и он в индийской традиции не единственный: та же логика в агхоре, о которой идёт отдельная статья. Но ход этот метафизический, а не общественный, и путать одно с другим не надо.
Практика
Матанги принадлежит левому пути в большинстве держащих её линий, и её обиход соответствует: ночь, тёмное, уччхишта, отсутствие обычных очищений. Её видья передаётся в дикше и здесь не приводится, как и во всех статьях раздела.
Открытая часть — храмовая: Матанги как Шьямала входит в свиту Лалиты и почитается в южноиндийских храмах Шри-видьи вполне обычным порядком, без всякой левой обрядности. Расхождение между двумя изводами — южным храмовым и восточным левым — реальное, и знать надо оба.
Отдельно стоит сказать о том, чего в её практике нет. Никакого предписания употреблять испорченное, гнилое или чужое из мусора в традиции не содержится: уччхишта — это остаток совместной трапезы, обрядовая категория, а не порча. Разница здесь не тонкая, и путаница в ней даёт не «углублённую практику», а пищевое отравление.
Узел
В десятке Матанги стоит предпоследней, перед Камалой, и это соседство осмысленное. После неё идёт изобилие, чистое, золотое, храмовое; перед ней — Багаламукхи, точечная и прикладная. Матанги — точка, где система проверяет собственную границу: если богиня есть всё, то она есть и то, к чему сама эта система запрещает прикасаться.
Ответ шактизма на этот вопрос известен и дан не в трактате, а фигурой: да, и это. Всё остальное — следствия.