Семьдесят второе имя — мем, вав, мем — занимает последние пять градусов Рыб, правит последними двадцатью минутами суток и на этом корпус кончается. За ним держат окончание всякого дела, врачевание и долгие дни. Это единственное имя списка, чей ключ не пересчитывается обычным сдвигом на единицу, и единственное, разбор которого приходится вести вместе с итогом по всем семидесяти двум.
Как замыкается круг
Решётка нарезана из трёх стихов Исхода по семьдесят две буквы: верхний ярус читается обычным порядком, средний — задом наперёд, нижний — снова обычным; правило разобрано целиком в статье о первом имени. Сложи теперь оба края.
Первое имя берёт из среднего стиха последнюю букву. Семьдесят второе — первую. Средний ярус выложен обратно, и потому корпус, идущий по номерам вперёд, по этому стиху пятится от конца к началу. Фигура замыкается не по счёту, а по письму.
То же со временем: первое имя правит первыми двадцатью минутами после полуночи, семьдесят второе — последними двадцатью до неё, и между ними нет промежутка. То же с кругом: первое стоит на первых пяти градусах Овна, от точки весеннего равноденствия, семьдесят второе — на последних пяти Рыб, до неё же, и его солнечное окно, около пятнадцатого-двадцатого марта, кончается равноденствием. Корпус кончается ровно там, где начинается.
Отсюда главное: семьдесят два имени — не список из семидесяти двух сил, а один разграфлённый круг. Одно Имя, разделённое на семьдесят две части, — так это и называется. Отдельное имя в нём значит не больше, чем отдельная минута в сутках.
Ключ, на котором ломается правило пересчёта
Ходовые своды дают семьдесят второму имени стих: возвратись, душа моя, в покой твой, ибо Господь облагодетельствовал тебя. В еврейском счёте это сто шестнадцатый псалом, стих седьмой.
Через все семьдесят два разбора тянулось одно правило: греческая нумерация сшила девятый псалом с десятым, поэтому русский номер на единицу меньше еврейского. На последнем имени оно не работает. Сто шестнадцатый псалом греческая традиция не сшивает, а разрезает надвое: первые девять стихов идут отдельным псалмом, остальные — следующим за ним. Поэтому еврейский сто шестнадцатый, стих седьмой, в русской Библии оказывается сто четырнадцатым, стихом седьмым: сдвиг не на единицу, а на две.
Отсюда последнее правило корпуса, и оно важнее самого ключа. Никакое общее правило пересчёта не заменяет проверки по словам — не по номеру и не по формуле «минус один», а по строке. И то, что подвох стоит именно на последнем имени, — лучшее, что в этих таблицах есть.
Под должность ключ ложится буквально: это стих возвращения и остановки — не проси больше, вернись в покой, дело сделано. Единственный ключ корпуса, который велит перестать.
Мумия, а не мумия
Триада мем-вав-мем, окончание יה. К египетскому погребальному обычаю это не имеет отношения никакого: совпадение чисто звуковое и возникает только в европейских языках. Но своё дело оно сделало: латинская учёная медицина знала «мумию» как лекарственное вещество, которому приписывали силу сохранять и восстанавливать тело, и в парацельсовой линии понятие разработано подробно.
Моя догадка, и подаю её как догадку: врачебная должность этого имени усилена в поздних сводах именно созвучием. Голая схема профессий не знает вовсе, подробные росписи приходят с изданиями XIX века, о чём сказано в разборе шестьдесят четвёртого имени. Врачевание объяснимо и без него — имя стоит на завершении, — но химия и снадобья всплывают слишком уж кстати.
Дело: довести до конца
Что имя делает:
- закрывает начатое. Дело, доделанное на девять десятых и не кончающееся ничем: последний шаг, подпись, отдача, расчёт;
- кончает болезнь. Не лечит — на выздоровление ставят шестьдесят восьмое имя, у него отдельный разбор, — а снимает остаточное, ту неделю после, когда уже здоров, но ещё не совсем;
- разрывает затянувшееся: отношения, тяжбу, долг, привычку — без разбора правых и виноватых, потому что его дело конец, а не суд;
- не начинает ничего: кто ставит его на новое, останавливает новое.
Цена: закрытое не открывается. Имя не различает, хотел ты кончить дело или только устал от него. Названное будет кончено, и возвращаться придётся через семидесятое имя, дающее начало заново, — если будет к чему.
Порядок работы
- Назови ровно одно дело. На последнем имени перечисление особенно опасно: закончится всё названное.
- Проверь себя вопросом: хочешь кончить или хочешь, чтобы стало легче. Второе — не к нему.
- Суточное окно — последние двадцать минут суток, до полуночи. Именно здесь полуночный счёт даёт фигуру, которой счёт от восхода не даёт: окно кончается в стык.
- Солнечное окно — последние пять градусов Рыб, около шестнадцатого марта, до входа Солнца в Овна.
- Псалом читается целиком; стих-ключ — отдельно один раз, не больше: повтор здесь работает против дела.
- Печать выложи из трёх букв и окончания своего свода и сожги до полуночи, не после. Пепел вынеси за порог.
- Отпуск делается до боя полуночи. Задержанное за полночь имя переходит в час первого, и работа на конец превращается в работу на начало.
Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:
Семьдесят второй из семидесяти двух, из мема, вава и мема собранный, скреплённый йод-хе, стоящий на двадцать пятом градусе Рыб, правящий последними двадцатью минутами суток, восьмой в восьмёрке Ангелов, замыкающий круг, — тебя называю и держу названным.
Возвратись, душа моя, в покой твой, ибо Господь облагодетельствовал тебя; этим стихом стою и другого просить не буду.
Дело моё назови одно доведено до края и не кончается.
Не прошу ему удачи, не прошу правоты, не прошу вернуть в нём потерянное.
Кончи его. Каким выйдет концом — тем и приму.
Что закрыто будет — не открою и назад не попрошу.
Первую букву среднего стиха ты держишь, а с неё начинается счёт заново; и я, отпуская тебя, знаю, что за твоим часом идёт час первого.
Отпускаю тебя в твой градус и в твой час, прежде полуночи, без задержания и без долга.
Андромалий: последний, которого нет у Вейера
Встречный дух Гоетии — Андромалий, граф, которого книга показывает человеком с большим змеем в руке. За ним держат возвращение вора и краденого, обнаружение подлога и тайной подлости, наказание злодеев и указание на спрятанное. Пара идёт по раскладке Харли 6483, рукописи круга Томаса Радда в издании Джозефа Петерсона.
Он замыкает гоетический список так же, как Мумия — ангельский. У Вейера Андромалия нет. В «Псевдомонархии демонов» 1577 года духов шестьдесят девять: недостаёт Вассаго, Сеере, Данталиона и Андромалия — весь хвост английской «Гоетии» добран позже; подробнее в разборе семидесятого имени.
Отсюда то, чем стоит кончить разговор о парах. Равенство семидесяти двух ангелов и семидесяти двух духов — не древнее, а достигнутое, и достигнуто оно правкой в самом конце списка; раскладка «номер к номеру» собрана и того позже, в конце XIX века, в круге Золотой Зари. Работать по ней можно, выдавать за средневековую — нельзя. Оговаривал я это во всех статьях подрубрики по одной причине: своды с делением декана надвое дают другой порядок пар, и смешанная раскладка промахивается мимо обеих.
Смычка при этом точная: дух возвращает украденное и наказывает вора — то есть закрывает дело, а не расследует. Розыск стоит номером раньше, у шестьдесят девятого имени; здесь уже не поиск, а расчёт.
Что даёт полный перечень
Теперь итог, ради которого семьдесят две статьи и писались.
Первое. Полный список — это календарь, а не арсенал. Пять градусов и двадцать минут на имя, триста шестьдесят и тысяча четыреста сорок на всех: круг разграфлён без остатка и без пропусков, всякая минута суток и всякий градус года кем-то заняты. Не бывает времени, у которого нет имени. Вывод жёсткий: имя выбирают по делу и времени, а не по красивой должности, и половина неудач корпуса — от того, что человек берёт расписанное имя вместо того, чей час идёт.
Второе. Порядок важнее отдельного имени. Соседние номера связаны теснее, чем однодельные: двадцать второе и двадцать третье делят один псалом, шестьдесят девятое ищет — семьдесят второе закрывает найденное. Имя, вынутое из ряда, теряет половину смысла, и торгуют именно вынутыми — карточками с талантами и камнем. Держи ряд: соседей слева и справа, восьмёрку, знак.
Третье. Расхождения сводов — часть материала, а не помеха. Через весь корпус тянутся четыре спора: окончание «-эль» против «-ия»; счёт часов от полуночи против счёта от восхода; двойная нумерация псалмов, ломающая на последнем имени собственное правило; поздняя раскладка пар с Гоетией. Ни один не решается, и все четыре решаются одинаково — выбором одного свода и отказом смешивать. Смешанный свод даёт имя, не опознаваемое ни по одной из четырёх своих координат.
Четвёртое. Корпус кончается стихом «возвратись в покой твой» — и в ту же минуту начинается снова. Двадцать минут последнего имени упираются в полночь, за которой стоит первое, дающее начало в безнадёжном положении. Список устроен кругом, а не лестницей: дойдя до конца, ты не поднимаешься выше, а возвращаешься к первому имени — с той разницей, что теперь знаешь, откуда оно вырезано.
Отклик, срок, осечка
Отклик приходит тишиной, и здесь она значит успех: дело перестаёт напоминать о себе. Проверяется задним числом, по неделе, в которую о нём не вспомнили ни разу. Срок — от суток до девяти дней.
Осечка узнаётся по обрыву не того: кончается соседнее дело, уходит человек, о котором речи не было. Так выходит, когда назвали больше одного дела или назвали слишком широко. Гасят отпуском в тот же час следующих суток, до полуночи, и не переставляют до нового прохода Солнца по этим градусам — то есть до следующего года: за ними уже равноденствие, и круг начинается сызнова.
Глухая тишина здесь одна: дело тянет по-прежнему. Значит, оно не доведено до края и кончать пока нечего. Последнее имя корпуса ставит точку, но не дописывает за тебя строку.