Семидесятое имя семидесяти двух — йод, бет, мем — стоит на пятнадцатом-двадцатом градусе Рыб и правит двадцатью минутами от одиннадцати вечера. У всего корпуса ключи взяты из Псалтири; у этого одного — из первого стиха книги Бытия. Исключение единственное на семьдесят два имени, и разбирать это имя надо начиная с него.

Единственный ключ не из Псалтири

Ходовые своды дают семидесятому имени слова: в начале сотворил Бог небо и землю. Это Бытие, глава первая, стих первый — начало Пятикнижия и начало всего библейского текста.

Прочие семьдесят один ключ взяты из Псалтири, и вокруг них крутится вся возня с двойным счётом: греческая нумерация сшила девятый псалом с десятым, дальше номера идут на единицу меньше, а у псалмов с надписанием разъезжаются ещё и стихи внутри — этот механизм разобран на шестьдесят шестом имени. Здесь ничего этого нет. Первый стих Бытия во всех счётах — еврейском, греческом, латинском, русском — стоит под одним и тем же номером. Единственный ключ корпуса, у которого нет двух счётов, потому что считать нечего.

Почему составители вышли за Псалтирь, ни один известный мне свод не объясняет. Догадка, которая напрашивается, проста: должность этого имени — порождение и возрождение, и ключ подобран по существу дела, а не по букве. Правило «буквы имени читаются из начал соседних слов стиха» здесь не работает и не может работать: в стихе семь слов, и йода, бета и мема в их началах нет. Говорю прямо: привязка ключа тут смысловая, а не побуквенная, и всякий, кто станет её проверять по буквам, только зря потратит вечер.

Стих этот в еврейском тексте устроен так, что его считают руками уже полторы тысячи лет: семь слов, двадцать восемь букв. Семь — число полноты, двадцать восемь — четырежды семь и в счёте букв число, дающее «коах», силу. Эти счёты в традиции толкования общеизвестны, они не мои и не выдуманы; важно тут другое — что ключ семидесятого имени сам по себе есть счётная фигура, как и решётка, из которой имя вырезано.

Триада и место

Нарезка обычная: семидесятая буква девятнадцатого стиха Исхода, третья двадцатого — средний ярус решётки читается справа налево, — и семидесятая двадцать первого. Йод, бет, мем; окончание в главных списках יה. Правило нарезки разобрано целиком в статье о первом имени.

Место: четвёртая пятерня Рыб, солнечное окно около шестого-десятого марта; сутки — двадцать минут от двадцати трёх ровно. Шестое имя в восьмёрке Ангелов под Гавриилом. До конца корпуса остаётся два имени и до конца суток — час. Положение это не декоративное: имя порождения стоит почти у самого края круга, там, где старое кончается, а новое ещё не началось.

Дело: начать сначала тем же человеком

Поздние росписи дают Йабамии возрождение, порождение, перемену природы, покровительство алхимии и всему, что рождается заново. Ядро одно, и его надо сформулировать точно, потому что на этом имени чаще всего обманываются.

Речь не о новой жизни, а о повторном начале той же. Разница практическая. Имена, дающие уход и отделение, в корпусе есть: двадцать четвёртое выводит из-под приговора и оставляет снаружи, шестьдесят второе даёт отойти на срок; о них есть отдельные разборы. Семидесятое не выводит никуда. Оно ставит человека в ту же точку, в которой он был до порчи дела, — и возвращает ему возможность начать оттуда.

Что оно делает:

Цена названа традицией без смягчения: начинать придётся самому и с нуля, включая то, что уже умел. Умение сохраняется, положение — нет. Тот, кто ставит это имя, рассчитывая, что вернётся не начало, а прежнее состояние дел, получает именно начало и считает это издевательством.

Порядок работы

  1. Назови вслух, что испорчено и чьими руками. Если своими — так и скажи. Признание провала тут не покаяние, а техническое условие: имя работает от названного нуля.
  2. Суточное окно — двадцать минут от одиннадцати вечера. Кто ведёт счёт часов от восхода, пересчитывает окно на дату и широту, не смешивая систем.
  3. Солнечное окно — Солнце на пятнадцатом-двадцатом градусе Рыб, около седьмого марта, перед самым равноденствием.
  4. Ключ читается один — первый стих Бытия, семь слов, — и читается семь раз, по числу слов. Псалма при этом имени нет, и подставлять псалом не надо.
  5. Печать выложи из трёх букв и окончания своего свода на чистом, ничем не бывшем в деле листе. Использованной бумаги здесь не берут — это условие чина.
  6. В ту же ночь уничтожь одну вещь из испорченного дела: черновик, список, инструмент, запись. Одну, не все. Работа требует освобождённого места.
  7. Наутро сделай по делу первое действие — самое малое, какое есть. Отпуск — после него.

Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:

Семидесятый из семидесяти двух, из йода, бета и мема собранный, скреплённый йод-хе, стоящий на пятнадцатом градусе Рыб, правящий двадцатью минутами двенадцатого часа, шестой в восьмёрке Ангелов, — тебя называю и держу названным.
В начале сотворил Бог небо и землю; этим словом стою, а не псалмом, потому что тебе одному из семидесяти двух дано начало, а не песнь.
Дело моё назови порвано, и порвал его назови кто, и если сам — скажи «я сам».
Не прошу, чтобы не было бывшего, и не прошу, чтобы вернулось прежнее.
Верни мне начало: ту точку, с которой можно взяться, и руку, которая возьмётся.
Что наросло за это время — понесу вместе с начатым.
Место освобождаю: вот вещь из порванного дела, и её не станет.
Возьмусь наутро, и после этого отпускаю тебя в твой градус и в твой час, без задержания и без долга.

Сеере: дух, которого нет у Вейера

Встречный дух Гоетии — Сеере, он же Сир, принц, которого книга показывает прекрасным человеком верхом на крылатом коне. За ним держат мгновенный перенос вещей куда угодно и откуда угодно, указание на воров и на спрятанное — и, отдельной строкой, редкой для этой книги, добрый нрав и готовность делать всё, что велят. Пара идёт по раскладке Харли 6483, рукописи круга Томаса Радда в издании Джозефа Петерсона.

И здесь второй якорь этой статьи, текстологический. У Иоганна Вейера Сеере нет. В «Псевдомонархии демонов», латинском перечне 1577 года, приложенном к его книге о колдовских обманах, духов шестьдесят девять, а не семьдесят два: недостаёт Вассаго, Сеере, Данталиона и Андромалия. Три из четырёх недостающих — это как раз номера семидесятый, семьдесят первый и семьдесят второй, то есть весь хвост списка. Английская «Гоетия», сложившаяся позже и известная по рукописям круга Слоана и Харли, даёт полные семьдесят два.

Отсюда вывод, важный для всего раздела: число семьдесят два в гоетической половине — не изначальное, а достигнутое. Его добирали, и добирали в самом конце списка, чтобы сошлось с числом ангелов Шем. У Вейера этого равенства ещё нет; в позднейших английских рукописях оно уже есть. Кто строит парную работу «номер к номеру», строит её на позднем и сознательно доведённом до счёта соответствии — и на семидесятом имени это видно яснее, чем где-либо ещё.

Смычка при этом честная: дух, приносящий и уносящий мгновенно, стоит против имени, возвращающего начало. Оба работают переносом, а не созданием.

Отклик, срок, осечка

Отклик приходит быстро, обычно в первые же сутки, и приходит он в виде простой возможности: кто-то предлагает, что-то освобождается, дверь, закрытая полгода, оказывается незапертой. Возможность всегда мелкая и всегда требует немедленного шага. Не сделанный наутро шаг закрывает её, и второго не будет в этом же окне.

Осечка узнаётся по откату в прошлое: вместо начала приходит перебирание бывшего — разговоры о том, как всё испортилось, поиск виноватых, возвращение старых обид. Так выходит, когда провал не был признан вслух или назван чужой виной, которой не было. Гасят отпуском в тот же час следующих суток; переставляют не раньше нового прохода Солнца по этим градусам.

Тишина на этом имени почти всегда значит, что дело не порвано, а проиграно по существу и начинать в нём нечего. Имя различает эти два случая лучше, чем работающий, и в этом от него больше пользы, чем от иного отклика.