Сорок седьмое имя — айин, шин, ламед — занимает двадцатый-двадцать пятый градус Скорпиона и правит двадцатью минутами от трёх двадцати. Ключ у него взят из единственного псалма Псалтири, надписанного днём недели: это песнь на день субботний. Отсюда вся его механика — имя работает только на остановке и на действие не ставится вовсе.

Айин, шин, ламед

Столбец берётся обычным порядком: сорок седьмая буква девятнадцатого стиха Исхода, двадцать шестая двадцатого — средний ярус выложен справа налево — и сорок седьмая двадцать первого. Механика решётки разобрана в статье о первом имени.

Триада начинается с айина, как и предыдущая, — в корпусе это редкий случай двух соседних имён, начинающихся одной гортанной. По-русски айин не передаётся, и оба имени в русских списках теряют начальный звук, отчего сорок седьмое пишут то Асалия, то Ашалия, то Аселия, а через французское посредство — Азалия. Закрывают триаду יה.

Шин посередине — буква огня в позднем толковании и одна из немногих, чьё начертание в рукописях почти не искажается. Практического следствия из этого нет; полезно другое: триада читается легко и целиком, без придыхания и без обрыва, и это единственное имя дюжины, которое можно произнести ровным голосом, не понижая его и не выдыхая. Ему это подходит.

Единственный субботний псалом

Стих-ключ — тот, где сказано: как велики дела Твои, Господи, дивно глубоки помышления Твои. В еврейском счёте это девяносто второй псалом, в русской Псалтири — девяносто первый; в русском счёте стих пятый, в латинских сводах шестой, потому что надписание там считается отдельным стихом. Двойной сдвиг обычный: номер псалма меньше на единицу, номер стиха больше на единицу.

Надписание тут и есть главное. Девяносто первый псалом — единственный в Псалтири, надписанный днём недели: песнь на день субботний. Ни один другой псалом не привязан к дню прямо.

Устройство псалма стоит того, чтобы его разобрать. Начинается он с того, что благо славить Господа, возвещать утром милость и ночью истину — то есть с полного суточного круга. Дальше идёт стих-ключ про глубину помышлений, и сразу за ним — про человека несмысленного, который этого не знает. Потом: нечестивые цветут, как трава, и это лишь для того, чтобы истребиться навек. И только к концу — праведник, который цветёт, как пальма, и в старости плодовит и сочен.

Псалом целиком построен на различении длинного и короткого. С расстояния одного дня трава и пальма выглядят одинаково; разница видна только на длинном взгляде. Суббота — день, когда работу останавливают, и остановка эта не отдых, а смена масштаба.

Дело: не суд, а различение

Роспись даёт Асалии правосудие, покровительство судьям, возвещение истины и созерцание, возводящее к божественному. Список выглядит как у судейского имени, и это первая ловушка.

Сорок седьмое не судит и не решает. Его должность — увидеть, что стоит за делом, а не вынести по делу решение. Разница между ними в корпусе проведена жёстко, и стоит держать в голове всю тройку:

Три положения, в которых его ставят:

Границы названы прямо, и их две. Имя не даёт исхода — увидев, ты остаёшься с тем же выбором и должен делать его сам. И имя не ставится на действие: работа, поставленная посреди дела, останавливает дело. Это не побочный эффект, а сама его функция, и тот, кто просит различения, не прекращая бежать, получает остановку в неудобный момент.

Расписание

Солнце проходит двадцатый-двадцать пятый градус Скорпиона примерно с 12 по 16 ноября. Суточное окно — двадцать минут от трёх двадцати при счёте от полуночи; при счёте от восхода пересчитывается на дату и место, и системы не смешивают. Имя стоит седьмым в восьмёрке Сил под Рафаилом.

День недели корпус обычно именам не раздаёт, и всякая таблица, которая раздаёт, берёт его из своей планетной раскладки. Здесь единственное исключение, и оно не из таблицы, а из псалма: работу по этому имени ставят в субботу, потому что этого требует надписание ключа. Если суббота не совпадает с солнечным окном, берут суточное окно ближайшей субботы.

Уваль и египетский язык

Встречный дух Гоетии — Уваль, он же Ваал и Вуал, герцог, являющийся сперва огромным одногорбым верблюдом и по приказу принимающий человеческий облик. Книга держит за ним любовь женщин, примирение врагов и знание прошлого, настоящего и будущего, и отдельным пунктом — что говорит он на египетском языке, но плохо. Сцепка «номер к номеру» поздняя, из раскладки семидесяти двух духов по пятиградусным отрезкам.

Пункт про египетский язык — один из самых любопытных в книге, и он не украшение. Гримуарная традиция помнит египетское как язык силы, и помнит смутно: к тому времени, когда собирались эти списки, читать иероглифы не умел никто, и «египетский» означало язык, который звучит и не понимается. Оговорка «но плохо» — редкий в Лемегетоне случай честности: книга признаёт, что переданное дошло испорченным.

Здесь сходятся две рубрики этого сайта. Египетский чин строится на назывании имени и на власти, которую даёт точно произнесённое имя, — об этом есть отдельные статьи. Гоетия унаследовала эту логику через греко-египетские папирусы и варварские имена, но унаследовала уже без языка. Дух, говорящий по-египетски плохо, — точный портрет самой традиции.

Пара с сорок седьмым отсюда и читается. Ангел даёт видеть на длинном сроке; дух знает прошлое и будущее, но говорит о них на языке, которого сам толком не знает. Разница между различением и сведениями. Разбор духа есть в статье о сорок седьмом духе Лемегетона.

Порядок и текст

  1. Ставится в субботу, лучше в суточное окно, но день важнее часа.
  2. Работа делается в остановке: в этот день не начинают ничего, не подписывают, не отвечают на срочное. Условие чина, а не благочестие — имя показывает длинное, и короткое ему мешает.
  3. Свеча одна, белая. Прочесть девяносто первый псалом целиком, начиная с надписания вслух: песнь на день субботний.
  4. Стих-ключ повторить трижды.
  5. Назвать дело и назвать срок, на который хочешь его увидеть: год, десять лет, жизнь. Срок обязателен — без него имя показывает то, что видно и так.
  6. Не спрашивать, как поступить. Вопрос о поступке отменяет ответ.
  7. Написать три буквы и окончание, лист держать при себе до конца дня, сжечь на исходе субботы.

Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:

Сорок седьмой из семидесяти двух, седьмой в восьмёрке Сил, стоящий на двадцатом градусе Скорпиона, правящий двадцатью минутами четвёртого часа пополудни, — называю тебя айином, шином, ламедом и Именем, которым они закрыты.
Ты, при котором сказано: как велики дела Твои, Господи, дивно глубоки помышления Твои, — а стих твой стоит в песни на день субботний, и день сегодня субботний, и я остановился.
Вот дело: назови. Хочу видеть его на срок назови срок.
Не спрашиваю, как мне поступить, и решения от тебя не приму.
Спрашиваю одно: что здесь трава, а что пальма. Что цветёт на день, а что плодоносит в старости.
Если окажется травой моё — покажи и это.
Отпускаю тебя в твой градус и в твой час, без задержания и без долга.

Как узнаётся ответ

Отклик по этому имени приходит не образом и не событием, а скукой по отношению к срочному. То, что вчера требовало немедленного ответа, становится мелким и подождёт; то, что откладывалось годами, начинает казаться единственным настоящим делом. Перемена эта происходит в тот же день и держится примерно неделю.

Второй признак — счётный: сам собой начинаешь считать сроки. Сколько это продлится, сколько продержится, что от этого останется через десять лет. Счёт идёт без усилия и обычно даёт неприятные числа.

Осечка одна и характерная: приходит презрение. Если после работы всё чужое стало мелким, а сам ты — единственным, кто видит длинное, различение подменилось высокомерием. Псалом на этот счёт недвусмыслен: несмысленный человек в нём стоит сразу за стихом-ключом, следующей строкой. Гасят это просто — возвращаются к срочным делам, доделывают их и ставят работу заново, включив в вопрос собственное дело наравне с чужими.