Сорок пятое имя — самех, алеф, ламед — стоит на десятом-пятнадцатом градусе Скорпиона и правит двадцатью минутами от двух сорока. За ним держат странную для ангельского списка должность: движение всего сущего, растительность и переворот положения — унижение гордых и поднятие униженных. Должность эта выросла из одного латинского слова в стихе-ключе, и разбор имени есть разбор того, как перевод порождает функцию.
Самех, вторая и последняя
Столбец берётся обычным порядком: сорок пятая буква девятнадцатого стиха Исхода, двадцать восьмая двадцатого — средний ярус выложен справа налево — и сорок пятая двадцать первого. Механика решётки разобрана в статье о первом имени.
Триада начинается с самеха, и это редкость: во всех семидесяти двух столбцах самех выпадает дважды — в третьем имени и здесь. Больше нигде. Буква эта — замкнутый круг, единственная в еврейском алфавите фигура без разрыва, и в позднем толковании за ней держат опору, обвод, то, что держит форму снаружи.
Совпадение с третьим именем стоит отметить, потому что оно рабочее: третье имя — про то, чтобы выстоять под ударом, и разбор такой работы есть в статье о нём. Сорок пятое — про то, что происходит, когда опора уходит из-под ног. Обе позиции корпуса с самехом заняты стоянием: одна удерживает, другая опрокидывает. Закрывают триаду יה.
Ключ: нога, которая поехала
Стих-ключ — тот, где сказано: когда я говорил «колеблется нога моя», милость Твоя, Господи, поддерживала меня. В еврейском счёте это девяносто четвёртый псалом, в русской Псалтири — девяносто третий; надписания, которое сдвинуло бы счёт стихов, у него нет, стих в обоих счётах восемнадцатый.
Псалом сам по себе жёсткий и на утешительный не похож. Он начинается с призыва к Богу отмщений явиться и воздать гордым, дальше идёт долгий счёт того, что творят притеснители — вдову и пришельца убивают, сирот умерщвляют и говорят, что Господь не увидит, — и только к концу появляется человек, у которого поехала нога.
Стих-ключ стоит в самой нижней точке псалма и описывает не падение, а мгновение перед ним: нога уже поехала, а падения ещё нет. Дальше в псалме идёт: при умножении скорбей моих утешения Твои услаждают душу мою — и сразу за этим возвращение к судьям неправедным, которых Бог истребит.
Как из «motus» вырос двигатель
А теперь про то, откуда взялась должность.
Латинский стих начинается словами о том, что нога сдвинулась, и глагол там — motus, «двинут», «сдвинут». Слово это в средневековой учёной латыни стоит в самом центре другого разговора: движение, двигатель, перводвигатель, тот, кто движет небесные сферы. Составители французских таблиц, раздававшие ангелам должности по словам их стихов, увидели в стихе-ключе слово «движение» — и записали сорок пятому власть над движением всего сущего, ростом растений и оборотом природы.
Должность, таким образом, выросла не из смысла стиха, а из слова, вырванного из него. В стихе речь идёт о ноге, которая поехала под человеком; в росписи — о двигателе мироздания. Это не подделка и не ошибка одного переписчика, а нормальный ход той школы: слово стиха считалось указанием на область.
Знать про это надо по двум причинам. Во-первых, чтобы не выдавать позднюю французскую конструкцию за древнее знание; тут между рукописной кабалистической традицией и печатными таблицами XVIII–XIX веков лежит пропасть. Во-вторых, чтобы правильно ставить работу. Растительность и «двигатель всего» из росписи — надстройка; работает нижний слой, тот, что в самом стихе: удержание в момент, когда опора уходит.
Дело: поднять упавшего и опустить стоящего
Из подлинного слоя вытекает и вторая половина росписи, та, что про переворот: сорок пятое унижает гордых и поднимает униженных.
Механика видна из псалма. Он весь про тех, кто наверху и уверен, что их не видят, и про того, кто внизу и уже поехал. Имя работает не с людьми, а с положением: оно снимает у положения устойчивость. Кто стоит — начинает ехать; кто уже едет — получает опору. Оба движения — одно и то же действие с разных концов.
Три случая, в которых его ставят:
- Своё падение в самом начале. Не когда упал, а когда почувствовал, что поехало. Это единственный момент, в который имя берётся за твоё дело; после падения оно бесполезно, и надо ставить сорок третье или сороковое.
- Чужая неуязвимость. Против того, кто сидит прочно, кого не берут ни жалоба, ни суд, ни разговор. Имя не судит его и не наказывает — оно расшатывает опору.
- Заброшенный рост. Дело, которое не растёт: ремесло, участок, хозяйство. Здесь работает верхний, поздний слой росписи, и работает слабее.
Вредоносная сторона названа традицией без оговорок. Расшатывание чужой опоры — операция направленная, и от неё не защищаются жалобой, потому что жалоба к делу не относится: ничего не отнимается, просто перестаёт держать. Цена тоже названа: имя не различает своих и чужих опор. Того, кто ставит его против стоящего, само оно устойчивее не делает; расшатывается поле, а не человек.
Градус и час
Солнце проходит десятый-пятнадцатый градус Скорпиона примерно со 2 по 6 ноября. Суточное окно — двадцать минут от двух сорока при счёте от полуночи; при счёте от восхода пересчитывается на дату и место, и системы не смешивают. Имя стоит пятым в восьмёрке Сил под Рафаилом.
Место работы — не дом и не комната, а земля: двор, поле, дорога. Работать надо стоя, без опоры на что бы то ни было, и это условие чина, а не поза.
Вине: стены, которые валят
Встречный дух Гоетии — Вине, король и граф разом, являющийся львом на чёрном коне, со змеёй в руке. Книга держит за ним обнаружение скрытого — ведьм, колдунов и всего, что спрятано, — постройку башен, разрушение каменных стен и поднятие бурь на воде. Сцепка «номер к номеру» поздняя, из раскладки семидесяти двух духов по пятиградусным отрезкам; в старых кабалистических таблицах её нет.
Пара сходится точно, и сходится на глаголе. Ангел снимает устойчивость, дух валит стены. Разница в грубости: сорок пятое работает через то, что опора перестаёт держать, и со стороны это выглядит как невезение; Вине ломает стену, и это видно всем.
Отсюда и разное употребление. Работа по духу оставляет след и указывает на заказчика; работа по имени следа не оставляет, потому что ничего не происходит — просто больше не стоит. Оговорка о позднем происхождении пары здесь особенно уместна: сходство глаголов было замечено уже теми, кто раскладывал духов по градусам, и, скорее всего, повлияло на саму раскладку. Разбор духа есть в статье о сорок пятом духе Лемегетона.
Порядок и текст
- Ставится под открытым небом, стоя, без опоры. Свеча не нужна — по этому имени работают при том свете, какой есть.
- Прочесть девяносто третий псалом целиком, не смягчая его первой половины про воздаяние гордым.
- Стих-ключ повторить трижды, каждый раз перенося вес с ноги на ногу. Это часть чина: стих про ногу, и телом он отмеряется.
- Назвать опору, о которой идёт речь: свою или чужую, и чем именно она держит.
- Не называть, кто должен упасть. Названное имя противника превращает работу в тяжбу, а тяжба этому имени не подведомственна.
- Написать три буквы и окончание, лист закопать или придавить камнем. Сжигать по этому имени не принято — работа земляная.
Рабочее переложение воззвания:
Сорок пятый из семидесяти двух, пятый в восьмёрке Сил, стоящий на десятом градусе Скорпиона, правящий двадцатью минутами перед третьим часом пополудни, — называю тебя самехом, алефом, ламедом и Именем, которым они закрыты.
Ты, при котором сказано: когда говорил я, что колеблется нога моя, милость Твоя поддерживала меня, — стою на этом слове.
Вот опора, о которой говорю: назови её и чем она держит.
Не прошу суда и не называю виновных. Прошу одного: чтобы держащее держало по правде, а не по привычке.
Что стоит без основания — пусть поедет. Что едет и должно стоять — пусть станет.
Меру знаешь ты, не я, и своей опоры из счёта не вывожу.
Отпускаю тебя в твой градус и в твой час, без задержания и без долга.
Отклик и осечка
Отклик описывают телесно: возвращается чувство пола под ногами. У тех, кто ставил работу за себя, первым уходит ощущение, что земля идёт вниз; события подтягиваются позже, в срок от девяти дней до месяца, и подтягиваются обычно через третьих лиц.
Когда работа ставилась против чужой прочности, признак другой и тихий: у того, кто сидел непоколебимо, начинают сыпаться мелочи — сроки, бумаги, люди. Ничего громкого; громкое приходит потом и без твоего участия.
Осечка одна и предсказуемая: едет всё, включая то, на чём стоишь сам. Так выходит, когда в требовании было названо имя противника — работа сузилась до тяжбы, а тяжба тут превращается в общее расшатывание. Гасят её тем же именем, встав на то же место и попросив только своей опоры, без единого чужого имени; повторно против того же человека не ставят до нового прохода Солнца по этим градусам.