Сорок третье имя — вав, вав, ламед — открывает Скорпиона, занимая первые пять его градусов, и правит двадцатью минутами от двух часов пополудни. Триада у него единственная в дюжине с удвоенной буквой, и удвоение это в письме постоянно схлопывается — отсюда разнобой в написании. Ключ взят из того же безысходного псалма, что и у сорокового имени, и своды спорят, кому какой стих.
Два вава, которые схлопываются
Столбец берётся обычным порядком: сорок третья буква девятнадцатого стиха Исхода, тридцатая двадцатого — средний ярус выложен справа налево — и сорок третья двадцать первого. Разбор самой решётки есть в статье о первом имени.
Триада — вав, вав, ламед. Вав в еврейском письме несёт двойную службу: он и согласный, и опора для долгого гласного, и вдобавок союз «и». Два вава подряд в рукописи читаются то как удвоенный согласный, то как один со знаком долготы, то как согласный плюс гласный — и переписчики, работая с некрасивым списком, регулярно сводят их к одному.
Отсюда весь разнобой: Веулия, Вевалия, Валия, Вуалия, Вехуиах. В части сводов имя выписано четырьмя буквами с окончанием, в части — пятью. Ни один вариант не первичен, потому что схлопывание вавов — свойство письма, а не имени. Закрывают триаду יה.
Есть и ловушка посерьёзнее: сокращённая форма подходит близко к первому имени корпуса, у которого триада вав-хе-вав, и в дурных таблицах эти два имени иногда сливаются в одну строку. Проверка та же, что везде: номер, пять градусов, двадцать минут, стих. Первое имя сидит на нуле Овна и на первых минутах суток; сорок третье — на нуле Скорпиона и на двух часах пополудни. Спутать их можно только на бумаге.
Первое имя Скорпиона
Сорок третье открывает Скорпиона и стоит третьим в восьмёрке Сил под Рафаилом. Восьмёрка началась двумя именами раньше, в Весах, и продолжается тут: границы чинов и границы знаков сходятся только на каждом двадцать четвёртом номере, а во всех прочих местах перебивают друг друга.
Практическое следствие — не астрологическое, а рабочее. Имя открывает знак, но не открывает чин, то есть работает не как зачин, а как продолжение уже начатого. Его не ставят на новое дело. Ставят на дело, которое уже идёт и идёт плохо.
Ключ из самого тёмного псалма
Ходовые своды дают сорок третьему стих о том, что взывающий обращается к Господу и молитва его предваряет утро. В русской Псалтири это восемьдесят седьмой псалом, стих тринадцатый; в еврейском счёте псалом восемьдесят восьмой, а стих четырнадцатый — надписание у него длинное, и латинские своды считают его отдельным стихом. Двойной сдвиг здесь не спор, а арифметика: номер псалма меньше на единицу, номер стиха больше на единицу.
Часть таблиц отдаёт этот стих сороковому имени, а сорок третьему — следующий за ним, где спрашивают, для чего Господь отревает душу и скрывает лицо. Как выбирать в таком случае, разобрано в статье о сороковом имени, и заново пересказывать порядок не нужно. Скажу только вывод по этой паре: стих про утреннюю молитву ложится на сорок третье лучше, потому что должность у него деятельная, а стих — единственный во всём псалме, где человек что-то делает.
Псалом стоит знать целиком. Это единственный текст Псалтири, который не разворачивается к утешению: он начинается в яме и кончается словами о том, что знакомых не видно, а вместо друга — тьма. Ни просвета, ни обещания.
Почему стих — про утро
И вот тут устройство. В псалме без света стоит один стих про утро — тот, где молитва идёт впереди рассвета. Не «утро придёт», а «молитва предваряет утро»: человек взывает раньше, чем что-либо изменилось, и ничего не меняется.
Это и есть механика сорок третьего. Его ставят там, где положение не даёт оснований надеяться и надеяться не требуется. Работа держится не на ожидании исхода, а на том, что действие совершается до исхода и независимо от него.
Дело: сбросить угнетение
Роспись даёт Веулии низложение врагов, освобождение от угнетения, мир и достаток. Список выглядит обычным, пока не смотришь на порядок слов: сначала низложение, потом освобождение, потом мир. Порядок тут рабочий, а не риторический.
Угнетение в этой традиции — не событие, а состояние с двумя частями: тот, кто давит, и привычка того, на кого давят. Сорок третье занимается второй частью. Оно не убирает давящего и не оспаривает его права — оно снимает согласие давимого, и уже от этого положение начинает разваливаться.
Три случая, в которых его ставят:
- Долгое подчинение. Служба, дом, долг, зависимость — всё, где давно перестали считать, сколько это длится.
- Признанное превосходство. Когда сам считаешь давящего сильнее и правее. Это главный случай, и снимается именно это.
- Круговая порука. Когда давит не человек, а порядок, и назвать виновного нельзя.
Вредоносная сторона у имени есть и названа традицией прямо: низложение врага — это низложение, а не примирение. Работа кончается тем, что давивший теряет положение, и теряет его обычно не от твоей руки, а сам. Цена тоже названа: вместе с угнетением уходит то, что оно давало. Подчинение всегда чем-то обеспечено — местом, содержанием, покоем, — и сброшенное ярмо забирает это с собой.
Счёт
Солнце проходит первые пять градусов Скорпиона примерно с 23 по 27 октября; расхождение таблиц в сутки идёт от даты входа Солнца в знак. Суточное окно — двадцать минут от двух часов пополудни при счёте от полуночи; при счёте от восхода пересчитывается на дату и широту, и системы не смешивают.
Работу ставят до рассвета, а не в суточное окно, если позволяет положение. Это единственное отступление, которое традиция по этому имени допускает, и основание у него внятное: стих про молитву, предваряющую утро, читается перед утром.
Сабнок: воин на бледном коне
Встречный дух Гоетии — Сабнок, маркиз, являющийся вооружённым воином с львиной головой, верхом на бледном коне. Книга держит за ним постройку высоких башен, замков и городов, снаряжение их оружием, и отдельным пунктом — способность наводить на людей гниющие раны, в которых заводятся черви. Ещё он даёт хороших духов-помощников. Сцепка «номер к номеру» поздняя, из раскладки семидесяти двух духов по пятиградусным отрезкам; в кабалистических таблицах её нет.
Пара выходит про одно и то же с разных концов. Оба про положение, которое надо перестать терпеть. Ангел снимает согласие подчиняющегося, и давящий рушится сам; дух ставит башню и вооружает её, то есть меняет расклад силой. Разница в том, что башня требует гарнизона, а гарнизон — платы, и книга про плату молчит.
Сабнок вдобавок повторяет ремесло Хальфаса, стоящего пятью номерами раньше: обе статьи гримуара говорят о башнях, набитых оружием. Повторы такого рода в Лемегетоне — обычное дело и след того, что список собирался из разных источников. Разбор духа есть в статье о сорок третьем духе Лемегетона.
Порядок и текст
- Ставится перед рассветом или в суточное окно. Свет — одна свеча, зажигается до чтения и гасится с последним словом.
- Прочесть восемьдесят седьмой псалом целиком, до последней строки, ничего не смягчая.
- Стих-ключ повторить трижды.
- Назвать угнетение вслух: кто давит, чем давит, сколько лет длится. Срок обязателен — счёт лет и есть та часть работы, которую избегают чаще всего.
- Назвать, чем это подчинение обеспечено: место, деньги, покой, привычка. Названное считается отданным.
- Не называть, чего хочешь взамен.
- Написать три буквы и окончание, лист сжечь на рассвете.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону книги:
Сорок третий из семидесяти двух, третий в восьмёрке Сил, стоящий на первом градусе Скорпиона, правящий двадцатью минутами третьего часа пополудни, — называю тебя двумя вавами, ламедом и Именем, которым они закрыты.
Ты, при котором взывают прежде утра и молитва идёт впереди рассвета, — вот и я взываю прежде, чем что-либо переменилось.
Давит на меня назови кто и чем, и длится это назови срок.
Не прошу суда над ним и не прошу правоты. Прошу забрать моё согласие: чтобы я перестал считать его выше и правее себя.
Что подчинение мне давало — назови — отдаю вместе с ним и вперёд не торгуюсь.
Отпускаю тебя в твой градус и в твой час, без задержания и без долга.
Отклик, срок, осечка
Отклик приходит изнутри, а не снаружи, и первый его признак — исчезновение страха при мысли о давящем. Не гнев, не решимость, а ровное отсутствие оторопи. Вслед за этим, обычно в срок от девяти дней до полутора месяцев, положение начинает разваливаться само: давящий совершает ошибку, теряет опору, уходит.
Второй признак — счётный: становится видно, сколько это на самом деле длилось, и цифра оказывается больше, чем ты думал.
Осечка узнаётся по гневу. Если вместо ровности приходит ярость и хочется говорить с давящим, работа сорвалась — согласие не снято, а перевёрнуто, и ты по-прежнему меришь себя им. Так выходит, когда просили не о согласии, а о возмездии. Гасят это молчанием на сутки и ставят работу заново в следующее окно, уже без имени противника в требовании.