Сороковое имя — йод, йод, заин — стоит на пятнадцатом-двадцатом градусе Весов, правит двадцатью минутами от часа пополудни и замыкает восьмёрку Властей. Ключ у него спорный: своды дают два разных стиха, и стихи эти противоположны по смыслу. Разбор поэтому начинается не с должности, а с того, как вообще выбирают стих, когда таблицы разошлись.
Две йода и заин
Столбец берётся обычным порядком: сороковая буква девятнадцатого стиха Исхода, тридцать третья двадцатого — средний ярус выложен справа налево — и сороковая двадцать первого. Как устроена сама решётка, разобрано в статье о первом имени.
Триада читается тяжело: два йода подряд и заин. Йод — точка, самая малая из букв; заин — буква с изображением оружия, за ней в поздних толкованиях держат отсечение. Два йода корпус уже давал в двадцать втором имени, где их три; там это дало имени особое положение, и об этом есть отдельная статья. Здесь их два, и никакого замещения Имени не выходит — выходит удвоенная точка и режущая буква за ней. Закрывают триаду אל.
Русская запись гуляет сильно: Йеиазель, Иеиазель, Иайазель, Йезаель. Огласовки в триаде нет, вставляют её переписчики, и спорить тут не о чем.
Ключ, о котором спорят своды
Ходовые таблицы дают сороковому один из двух стихов, оба из самого тёмного псалма Псалтири — того, что в русском счёте идёт восемьдесят седьмым, а в еврейском восемьдесят восьмым.
Первый кандидат — стих о том, что взывающий обращается к Господу и молитва его предваряет утро. В русской Псалтири это тринадцатый стих, в латинских сводах — четырнадцатый: надписание у этого псалма длинное и в латинском счёте идёт отдельным стихом.
Второй кандидат — следующий за ним стих, где спрашивают: для чего, Господи, отреваешь душу мою, скрываешь лицо Твоё от меня? В русском счёте четырнадцатый, в латинском пятнадцатый.
Часть сводов отдаёт первый из них сорок третьему имени, а сороковому оставляет второй; часть меняет их местами; часть даёт сороковому вовсе третий стих — из псалма, где просят возвеселить душу раба Твоего. Единого чтения тут нет, и делать вид, что оно есть, значит врать.
Как выбрать стих
Порядок действий, когда таблицы разошлись, один и тот же для всего корпуса.
- Не выбирай по красоте. Стих, который больше нравится, — худший критерий из возможных.
- Проверь по буквам. Правило составителей: буквы триады должны читаться из начал соседних слов еврейской строки. Если умеешь сверить — сверяй, это единственный формальный признак.
- Проверь по должности. Смотри, какой из стихов описывает то же положение, что и роспись имени. Здесь это работает хорошо: за сороковым держат утешение и освобождение узника, а второй кандидат — вопль человека, от которого отвернулись. Стих совпадает с положением заказчика, а не с желаемым исходом, и в этой традиции так и должно быть: ключ описывает яму, а не выход.
- Не бери два сразу. Работа на двух ключах — не усиление, а размытие адреса.
- Если сверить нечем — скажи это себе прямо и веди работу на одном имени, без стиха, читая псалом целиком. Это законный способ; он слабее, но честнее выдуманного номера.
Псалом при любом выборе один и тот же, и знать про него надо главное: это единственный псалом Псалтири, который не кончается утешением. Все прочие плачи разворачиваются к надежде; этот держится тьмы до последней строки — «удалил Ты от меня друга и искреннего, знакомых моих не видно». Имя, посаженное на такой текст, обязано работать внутри безвыходного, а не поверх него.
Дело: утешение и вынутый из ямы
Роспись даёт Йеиазелю утешение, освобождение узников, радость и — отдельной строкой, которая выглядит случайной, — покровительство печатникам и книжникам.
Ядро одно: имя работает там, где положение не меняется, а человек внутри него ломается. Не вывести из беды, а сделать беду переносимой на срок, пока она длится. Это разные работы, и путать их дорого: просьба «пусть кончится» уходит впустую, просьба «дай выстоять, пока идёт» берётся.
Узник в росписи — не метафора и не только заключённый. Это всякий, кто не может уйти: больной, привязанный к месту; тот, кто досиживает срок в конторе или в браке; тот, кто ходит за умирающим. Работа ставится не за освобождение, а за то, чтобы человек дожил до конца срока собой.
Книжники и печатники в списке — из того же ряда, и связь тут внятная: тёмный псалом кончается словами о тьме, и работа переписчика есть работа во тьме, длящаяся годами без видимого исхода. Позднейшие своды, собранные во Франции, раздавали ремёсла ангелам по сходству положения, и это как раз тот случай.
Граница названа традицией прямо: утешение не есть облегчение. Отклик по этому имени не делает беду меньше. Он делает её досягаемой для взгляда — то, что было слепым ужасом, становится описуемым положением с началом и концом.
Замок восьмёрки
Сороковое закрывает чин Властей под Камаэлем — восьмёрку с тридцать третьего по сороковое. С сорок первого начинается восьмёрка Сил под Рафаилом, и характер корпуса меняется резко: Власти держали положение и порядок, Силы работают с призванием и словом.
Замковое место даёт сороковому имени свойство, которого нет у соседей: оно работает на исходе, а не на переломе. Его ставят не в начале беды и не в её разгаре, а тогда, когда стало ясно, что беда будет длиться и кончится сама, без твоего участия. Раньше срока оно не берётся.
Стоит помнить и о том, что границы чинов и границы знаков совпадают только на каждом двадцать четвёртом номере: восьмёрки идут по восемь, знаки по шесть. Сороковое кончает чин посреди Весов, и потому перелом тут виден по делу, а не по календарю.
Раум: ворон, который мирит
Встречный дух Гоетии — Раум, граф, являющийся вороной и принимающий человеческий вид по приказу. Книга держит за ним кражу сокровищ из царских домов, разрушение городов и достоинств, знание прошлого, настоящего и будущего и — последним пунктом — примирение друзей и врагов. Сцепка «номер к номеру» поздняя, из раскладки духов Лемегетона по тем же пятиградусным отрезкам; в кабалистических таблицах её нет.
Пара сходится на последнем пункте и расходится на всех прочих. Оба работают с человеком, у которого отняли положение. Ангел даёт выстоять в яме; дух ту же яму устраивает другому — рушит город, отнимает достоинство, — а потом мирит враждующих. Работать с ними в одном деле бессмысленно: одно из двух отменяет другое. Разбор духа есть в статье о сороковом духе Лемегетона.
Порядок и текст
- Ставится ночью или в суточное окно; свет — одна свеча, но зажигается она после чтения псалма, а не до. Это единственное имя дюжины с таким порядком.
- Псалом восемьдесят седьмой прочесть целиком, в темноте, до последней строки. Не смягчать конец и не добавлять к нему ничего.
- Зажечь свечу. Прочесть стих-ключ трижды.
- Назвать срок: сколько беда уже длится и сколько, по твоему счёту, ей осталось. Если конца не видно — сказать и это.
- Просить не окончания, а того, чтобы дожить до конца собой.
- Отпустить, свечу догасить рукой, лист с именем сжечь наутро.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону книги:
Сороковой из семидесяти двух, замыкающий восьмёрку Властей, стоящий на пятнадцатом градусе Весов, правящий двадцатью минутами первого часа пополудни, — называю тебя двумя йодами, заином и Именем, которым они закрыты.
Ты, при котором взывают из псалма, что не кончается светом, — тебя зову из того же места.
Вот яма: назови беду. Стоит она назови срок, и конца ей назови или скажи, что не видишь.
Не прошу, чтобы кончилось. Не прошу, чтобы стало легче. Прошу выстоять и дожить до конца собою, а не тем, во что превратит.
Что в яме откроется о мне самом — пусть откроется.
Отпускаю тебя в твой градус и в твой час, без задержания и без долга.
Признаки и осечка
Отклик описывают одинаково: беда становится счётной. Появляется срок, появляется распорядок, появляется способность говорить о положении ровным голосом. Внешне не меняется ничего, и первые сутки после работы обычно тяжелее прежних.
Осечка узнаётся по подмене: приходит не стойкость, а безразличие. Перестаёт болеть вместе со всем остальным — и с тем, что должно было болеть. Так выходит, когда просили облегчения вместо утешения. Гасят её тем же именем в следующее суточное окно, назвав подмену вслух, и после этого работу не повторяют до нового прохода Солнца по этим градусам.