Тридцать девятое имя — реш, хе, айин — занимает десятый-пятнадцатый градус Весов и правит двадцатью минутами без двадцати час. За ним держат здоровье, долголетие и покорность детей родителям, и это единственное имя корпуса, чья должность лежит внутри дома. Причина видна не из росписи, а из надписания псалма-ключа, которое заодно объясняет и вечную путаницу с номером стиха.

Три буквы и айин на конце

Столбец берётся обычным порядком: тридцать девятая буква девятнадцатого стиха Исхода, тридцать четвёртая двадцатого — средний ярус выложен справа налево — и тридцать девятая двадцать первого. Механика решётки разобрана в статье о первом имени.

Триада кончается айином — гортанным смычком, которого в русском нет. Отсюда разнобой: Рехаэль, Рехаель, Регаэль, Рахаэль, через французское посредство — Реаэль. Корень при этом почти совпадает по звучанию с несколькими словами, и на этом построено несколько поздних толкований имени; ни одно из них не держится, потому что триада вырезана из стиха механически и словом быть не обязана. Закрывают её אל.

Надписание, которое всё объясняет

Ключ у тридцать девятого — стих, где просят: услышь, Господи, и помилуй меня; Господи, будь мне помощником. Латинские своды дают его как псалом 29, стих 11.

Здесь сходятся оба сдвига счёта сразу, и это лучший в корпусе случай, чтобы разобрать их вместе.

  1. Номер псалма. В еврейском счёте это тридцатый псалом. Греческая нумерация сшила девятый с десятым, и дальше весь счёт на единицу меньше; в русской Псалтири псалом идёт двадцать девятым. Латинские таблицы, работавшие с греческим счётом, дают тот же двадцать девятый — тут расхождения нет.
  2. Номер стиха. А вот стих разъезжается. В еврейском тексте и в латинских сводах надписание считается первым стихом; в русской Псалтири оно печатается без номера, отдельной строкой. Поэтому один и тот же стих у латинян одиннадцатый, а в русской Библии — десятый.

Проверять надо не цифру, а слова: услышь и помилуй, будь мне помощником. Если в твоём своде стоит другой номер, а слова те же — спора нет, есть два способа считать.

И теперь главное. Надписание, из-за которого весь сдвиг, — это «песнь при обновлении дома». Псалом надписан как песнь освящения дома, и вся его середина — про человека, который сказал в благоденствии «не поколеблюсь вовек», и тут же был оставлен. Дальше идёт вопрос из ямы: что пользы в крови моей, когда я сойду в могилу? — и сразу за ним ключевой стих: услышь и помилуй. Кончается псалом тем, что сетование обращено в ликование, вретище снято, препоясано веселием.

Отсюда должность. Тридцать девятое имя работает не с человеком, а с домом как целым: со зданием, родом, семьёй, порядком старшинства. Здоровье и долголетие из росписи — не медицина, а продолжение того же: дом стоит, пока стоят его люди.

Дело: дом, отец, сын

Роспись формулирует прямо: покорность детей родителям, отцовская любовь, примирение родителя и ребёнка. Формула отдаёт своим веком, но она точнее, чем кажется, если читать её как описание конструкции, а не как нравоучение.

Имя восстанавливает старшинство, а не согласие. Оно не мирит стороны как равных — этим занято тринадцатое имя, и разбор такой работы есть в статье о нём. Тридцать девятое ставит на место ярусы: кто старший, кто младший, кто кому обязан. Дом, в котором ярусы съехали, болеет весь, и болезнь эта в традиции описана телесно — отсюда здоровье и долголетие в той же строке росписи.

Три положения, в которых его ставят:

Цена названа традицией без смягчения: восстановленное старшинство восстанавливается целиком, вместе с тем, что тебе в нём не нравится. Если ты младший, работа поставит тебя младшим. Кто хочет вернуться в дом главным, ставит не это имя.

Обратный ход — то, о чём чаще всего спрашивают, — существует и работает хуже. Имя можно ставить на освобождение из-под власти дома: не на разрыв, а на то, чтобы долг был признан выплаченным и ярус закрыт. Формулируется это как просьба о завершении обязательства, а не о снятии; просьба «избавь меня от них» этим именем не берётся и уходит впустую.

Расписание

Солнце проходит десятый-пятнадцатый градус Весов примерно с 3 по 7 октября. Суточное окно — двадцать минут от двенадцати сорока при счёте от полуночи; при счёте от восхода пересчитывается на дату и место, и системы не смешивают. По разбивке на девять восьмёрок имя стоит седьмым в чине Властей под Камаэлем.

Место работы для этого имени задано жёстче обычного: дом, о котором идёт речь. Не любое своё жильё, а именно тот дом или та его часть, где порядок съехал. Если дома нет — родительский дом, если и его нет, то место, где он стоял.

Мальфас: дом, построенный обманщиком

Встречный дух Гоетии — Мальфас, президент, являющийся вороном и говорящий хриплым голосом, пока ему не велят принять человеческий вид. Книга держит за ним постройку домов и высоких башен, обнаружение замыслов противника и разрушение чужих построек; отдельно сказано, что он принимает жертву охотно — и обманывает того, кто её принёс. Сцепка «номер к номеру» поздняя, из раскладки семидесяти двух духов по пятиградусным отрезкам.

Пара выходит зеркальной, и зеркало тут злое. Ангел работает с домом, который уже есть, и восстанавливает в нём ярусы; дух строит дом с нуля и берёт плату вперёд, ничего не обещая взамен. Предупреждение о жертве стоит в самой книге и относится к сюжету, который в этой рубрике повторяется постоянно: цена, взятая до работы, ничего не гарантирует. Разбор духа есть в статье о тридцать девятом духе Лемегетона.

Чин обновления дома

  1. Ставится в доме, вечером или в суточное окно; свет — одна свеча, поставленная на то место, где в доме едят.
  2. Прочесть двадцать девятый псалом целиком, начиная с надписания вслух: «песнь при обновлении дома». Надписание здесь читается как часть работы, а не как заголовок.
  3. Стих-ключ повторить трижды.
  4. Назвать дом поимённо: живущих, умерших, ушедших — по старшинству, снизу вверх, кончая старшим.
  5. Назвать своё место в этом счёте вслух. Это условие чина; работа без него не ставится.
  6. Написать три буквы и окончание, лист оставить в доме до утра, потом сжечь.

Рабочее переложение воззвания:

Тридцать девятый из семидесяти двух, седьмой в восьмёрке Властей, стоящий на десятом градусе Весов, правящий двадцатью минутами перед первым часом пополудни, — называю тебя тремя буквами и Именем, которым они закрыты.
Ты, при котором просят: услышь и помилуй, будь мне помощником, — стих твой стоит в песни обновления дома, и дом мой требует обновления.
Вот он: назови живущих, ушедших и умерших по старшинству. Вот моё место в нём: назови.
Ярусы съехали, и оттого болеет весь дом. Не прошу власти и не прошу правоты. Прошу порядка: поставь каждого туда, где он стоит.
Что достанется мне в этом порядке — приму, каким бы оно ни было.
Отпускаю тебя в твой градус и в твой час, без задержания и без долга.

Отклик и осечка

Отклик приходит через старшего, а не через тебя: звонит первым тот, кто не звонил, приезжает тот, кто не ездил, произносится вслух то, о чём в доме молчали годами. Разговор при этом обычно тяжёлый и не тот, которого ждали. Срок — от девяти дней до месяца; это одно из медленных имён корпуса, и торопить его нечем.

Второй признак — телесный: у того, из-за кого ставилась работа, отпускает что-то давнее и мелкое, чему не находили причины.

Осечка одна: ярусы встают, но не так, как ты рассчитывал, — старшим оказывается не тот, а ты сам оказываешься ниже, чем стоял. Это не сбой, а нормальный исход, и переигрывать его этим же именем нельзя. Кто не готов к такому раскладу, ставит другую работу — на разрыв, а не на дом.