Тридцать пятое имя семидесяти двух — каф, вав, коф — стоит на двадцатом-двадцать пятом градусе Девы и правит двадцатью минутами между одиннадцатью двадцатью и без двадцати двенадцать от полуночи. Ключ у него лежит в единственном месте Псалтири, где расхождение между еврейским и русским счётом равно не единице, а двум. Дело за ним держат примирительное: вернуть расположение того, кого обидел ты сам.
Столбец тридцать пятый
Триада вынута обычным порядком: тридцать пятая буква девятнадцатого стиха Исхода, тридцать восьмая двадцатого — средний ярус кладётся справа налево, — и тридцать пятая двадцать первого. Решётка из трёх стихов по семьдесят две буквы и правило окончаний разобраны в статье о первом имени; заново их не разворачиваю.
Место — третье в восьмёрке Сил под Хамаэлем, вторая половина Девы. Триада заметна тем, что содержит коф — букву, которую в русской передаче постоянно смешивают с кафом, стоящим в том же имени первым. Отсюда весь разнобой написаний: Кевакия, Хавакия, Кавакия, Ховакия, а через французское посредство и Шевакия. Окончание в ходовых списках יה.
Псалом, разрезанный надвое
Ходовые своды дают тридцать пятому имени первую строку псалома — о том, что говорящий радуется, потому что Господь услышал его голос и его моление.
Дальше начинается место, из-за которого этот номер сверять сложнее всех прочих. В еврейском счёте это сто шестнадцатый псалом; в русской Библии — сто четырнадцатый. Разница не в единицу, как везде, а в две. Разбирается это так.
Обычный сдвиг на единицу возникает оттого, что греческая нумерация сшила девятый псалом с десятым. Так идёт до начала сто десятых. Там греческий текст сшивает ещё одну пару — еврейские сто четырнадцатый и сто пятнадцатый становятся одним, — и разница вырастает до двух. Держится она недолго: следующий еврейский псалом, тот самый сто шестнадцатый, греческий, наоборот, разрезает надвое, и разница возвращается к единице. Ключ тридцать пятого имени взят из первой половины, поэтому в русской Библии он лежит в сто четырнадцатом псалме, в самом начале.
Практический вывод. По этому номеру нельзя пересчитывать псалом привычным вычитанием единицы — это единственное место в связке ключей корпуса, где такой пересчёт даёт неверный результат. Если в твоей таблице стоит русский номер сто пятнадцать, её считали формулой, а не сверяли по тексту. Ищи по словам: строка про услышанный голос и услышанное моление стоит в начале псалма и там одна.
Содержание под должность ложится прямо. Строка сказана после того, как просьба уже принята. Это не мольба, а благодарность за состоявшийся ответ. Тридцать пятое имя и работает в этом залоге: оно ставится не на то, чтобы тебя простили, а на то, чтобы быть услышанным тем, кто перестал тебя слушать. Прощение приходит потом и приходит не от имени.
Если твой свод даёт другой ключ, проверяй по буквам: каф, вав и коф должны читаться из начал соседних слов еврейской строки. Не сходится и сверить нечем — говори честно, что стих не установлен, и веди работу на имени и градусе.
Дело: помириться с тем, кого обидел ты
Роспись даёт Кевакии примирение и согласие, восстановление мира в семье, милость тех, кого обидели, а отдельным пунктом — завещания, наследство и раздел имущества между родными.
Три случая постановки:
- своя вина. Главное. Имя работает только в эту сторону: когда виноват ты и хочешь вернуть расположение. На «пусть он передо мной извинится» оно не ставится вовсе — весь ключ построен на положении просящего;
- семейный раздор без предмета. Когда в родне перестали разговаривать и никто не помнит с чего. Имя ставят на возобновление разговора, а не на выяснение, кто начал;
- наследство. Пункт росписи неожиданный, а по существу тот же: делёж и есть та ссора, где обижены все и виноваты все. Имя работает не на долю, а на то, чтобы делили разговаривая. Землемерная сторона дележа лежит на соседнем номере корпуса, о ней речь в статье о тридцать первом имени.
Границы. Имя не оправдывает и вины не снимает. Не возвращает утраченного из-за ссоры. Не мирит с тем, кто обидел тебя. И не гасит гнева: гашение жара стоит на предыдущем номере, а тридцать пятое работает уже по остывшему, когда все успокоились и не разговаривают.
Цена названа традицией прямо: придётся заговорить первым и заговорить о деле, а не о погоде. Имя открывает слух, но слов не даёт. Кто ждёт, что помирятся сами, получает открытый и неиспользованный канал, а он закрывается за срок.
Кто должен просить
Отдельно стоит разобрать вопрос, на котором эта работа ломается чаще всего.
В ссоре обычно виноваты обе стороны, и каждая это знает. Отсюда соблазн поставить имя «на общее примирение», не называя своей вины, — раз оба хороши. По тридцать пятому номеру это не проходит: ключ сказан одним голосом, в нём один говорящий, одно моление, один услышавший. Работа устроена как разговор двоих, а не как мировая между сторонами, и просящий должен быть ровно один. Называя обоюдную вину, ты становишься не просящим, а судьёй по своему делу, и постановка распадается.
Практически это три правила. Свою часть вины называешь целиком, чужую не называешь вовсе — даже если она больше. Если обиженных несколько, имя ставят по одному, отдельными работами и в разные сроки; общая постановка на всю родню разом — самая частая ошибка на этом номере. И если виноват не ты, это не твоя работа: ставит тот, кто виноват, либо не ставит никто. Подмена просящего здесь не проходит, в отличие от некоторых других имён корпуса, где за другого работать можно.
Порядок и текст
- Ставится там, где произошла ссора, если место доступно. Если нет — там, где вы в последний раз разговаривали по-хорошему.
- Суточное окно — двадцать минут от одиннадцати двадцати от полуночи. Школы, ведущие счёт часов от восхода, пересчитывают его на дату и широту; систем не смешивать.
- Солнечное окно — Солнце на двадцатом-двадцать пятом градусе Девы, начало октября.
- Печать выложи из трёх букв и своего окончания, и коф от кафа отличи начертанием: у этого имени обе буквы в одном корне, и слитая печать не работает.
- Прочти стих-ключ, потом имя — один раз. Ровно один: на этом номере повторное называние считается вторым обращением, а второе обращение отменяет первое.
- Назови обиженного по имени. Одного.
- Назови свою вину — что сделал, а не что при этом чувствовал. Оправданий не приводи.
- Чужой вины не называй ни словом, даже вскользь.
- Скажи, о чём заговоришь при встрече. Назови конкретный предмет разговора вслух.
- На отпуске сделай шаг навстречу в тот же день: письмо, звонок, приход. Не сделал — работа пропала.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону книги:
Кевакия, тридцать пятый из семидесяти двух, третий в восьмёрке Сил под Хамаэлем, стоящий на двадцать первом градусе Девы, правящий двадцатью минутами двенадцатого часа, — зову тебя тремя буквами и Именем, которым они закрыты, и называю тебя один раз.
Ты, при котором говорят: радуюсь, ибо услышал Господь голос мой и моление моё, — открой мне слух вот этого человека: имя.
Виноват я перед ним в том, что назови поступок. Ни чувств своих не приплетаю, ни оправданий не приношу.
Вины его не называю. Что было с его стороны — то не моё дело и не в этой работе.
Не прошу прощения и не прошу забвения: это его, не твоё.
Прошу одного: чтобы он меня услышал, когда я заговорю. А заговорю я о назови предмет, и заговорю сегодня же, первым.
Отпускаю тебя в твой градус и в твой час, без задержания и без долга.
Маркосий и тысяча двести лет
Встречный дух Гоетии по раскладке «номер к номеру» — Маркосий, он же Мархозий, маркиз, которого книга описывает волком с крыльями грифона и хвостом змеи, изрыгающим огонь; по приказу заклинателя он принимает человеческий облик. За ним держат надёжность в бою и правдивые ответы. Сцепка поздняя: собрана в редакции Харли 6483 из круга Томаса Радда, разошлась через Золотую Зарю и Кроули; средневековые списки её не знают.
Но держится эта пара не на бое и не на ответах, а на двух фразах, которыми книга описание закрывает. Первая: он был из чина Господств. Вторая, единственная в своём роде во всей Гоетии: он сказал Соломону, что через тысячу двести лет надеется вернуться на седьмой престол. Больше никто из семидесяти двух духов о возвращении не говорит — прочие торгуют знанием, золотом, любовью, войском; этот один назвал срок.
Ячейка от этого делается самой плотной в восьмёрке Сил. Тридцать пятое имя — имя того, кто отпал по своей вине и хочет назад. Дух той же ячейки — тот, кто отпал и ждёт возвращения по срокам. Один сюжет с двух концов: у имени он про человека и решается за неделю, у духа растянут на двенадцать веков.
Отсюда единственное практическое, что из этой пары вынимается, и оно горькое. Сроки назначает не просящий. Маркосий назвал свой срок и ждёт; поставивший тридцать пятое имя тоже назначить срок не может — он может только заговорить первым и ждать, будет ли услышан. Пара эта честнее большинства: она не обещает примирения, она обещает открытый слух и оставляет исход обиженному. Оговорка прежняя: раскладка «номер к номеру» не единственная, есть своды с делением декана надвое, и там напротив тридцать пятого имени стоит другой дух.
Отклик, срок, осечка
Отклик приходит на первой же попытке заговорить. Обычный вид: тебя не обрывают. Не прощают, не отвечают тепло — просто дослушивают до конца, чего в последние разы не случалось. Этого достаточно, и большего имя не даёт. Срок постановки короткий — трое суток, максимум девять: открытый слух держится ровно столько.
Осечка узнаётся по одному признаку: вместо разговора начинается разбирательство, кто первый начал и кто больше виноват, и втягиваются третьи лица. Так выходит, если была помянута чужая вина либо если имя поставили сразу на нескольких обиженных. Гасят повторным отпуском в тот же час следующих суток, и переставляют не раньше нового прохода Солнца по этим градусам, уже по одному человеку.