Тридцать второе имя семидесяти двух — вав, шин, реш — стоит на пятом-десятом градусе Девы и правит двадцатью минутами между десятью двадцатью и без двадцати одиннадцать от полуночи. Им закрывается восьмёрка Господств. Дело за ним держат судебное, но не то, что у прочих судебных имён корпуса: не правда и не разбор, а милость к тому, кто виноват.
Замыкающее имя Господств
Триада вынута обычным порядком: тридцать вторая буква девятнадцатого стиха Исхода, сорок первая двадцатого — средний ярус кладётся справа налево, — и тридцать вторая двадцать первого. Решётка из трёх стихов по семьдесят две буквы и правило окончаний разобраны в статье о первом имени; здесь их не повторяю.
Тридцать вторым кончается вторая восьмёрка — чин Господств под Цадкиэлем, начавшийся на первом градусе Льва. Со следующего номера идёт восьмёрка Сил под другим водителем, и характер списка снова меняется. Окончание в ходовых списках יה, форма на «-эль» встречается; общего правила раздачи окончаний ни один свод не даёт.
Русская передача колеблется: Вазария, Ваасария, Васария, Вашария — шин в середине даёт то «с», то «ш», смотря через какое посредство пришло написание. Опознаётся имя, как и весь корпус, не звучанием, а четырьмя координатами: номер, пять градусов, двадцать минут суток, стих-ключ.
Псалом, не надписанный у евреев
Ходовые своды дают тридцать второму имени стих о том, что слово Господне право и всякое дело Его верно. В еврейском счёте это тридцать третий псалом, стих четвёртый; в русской Библии — тридцать второй, потому что греческая нумерация сшила девятый псалом с десятым и весь дальнейший счёт съехал на единицу.
С этим псалмом связана редкость, объясняющая разнобой в номерах стиха. Обычно надписание есть в еврейском тексте и переходит в греческий. Здесь наоборот: у еврейского псалма надписания нет, а греческий его добавил — краткое «псалом Давида». Славянская Псалтирь помечает такие случаи прямо, старой формулой «не надписан у еврей», и пометку эту в изданиях видно глазами. Номер стиха от этого не съезжает — и в еврейском, и в русском счёте он четвёртый, — но в таблицах, свёрстанных по греческому изданию, он сдвинут на единицу. Ищи по словам: строка про правое слово и верные дела в псалме одна.
Содержание под должность ложится не сразу, и разбор его — самое существенное в этом номере. Стих утверждает, что слово Господне право, то есть прямо, без кривизны. А должность имени — милость, снисхождение, смягчение приговора. На вид противоречие; на деле устройство. Милость в этой традиции не есть отступление от права и не есть его нарушение. Она есть то, что делают, когда право уже установлено. Пока идёт спор о том, кто прав, тридцать второе имя не работает вовсе. Оно начинает работать в ту минуту, когда правота выяснена и выяснена не в твою пользу.
Если твой свод даёт другой ключ, проверяй по буквам: вав, шин и реш должны читаться из начал соседних слов еврейской строки. Не сходится и сверить нечем — говори прямо, что стих не установлен, и веди работу на имени и градусе.
Дело: милость там, где право
Роспись даёт Вазарии милость и снисхождение, защиту от тех, кто нападает в суде, покровительство судьям, стряпчим и заседателям, а сверх того хорошую память и достойную речь.
Разводится это так:
- приговор, который уже сложился. Ставится, когда виноват и это доказано, и речь идёт только о мере. Смягчение, а не оправдание: оправдание в корпусе за другими номерами и устроено иначе;
- нападение в суде. Формулировка узкая: не тяжба, а именно нападение — когда противная сторона требует не своего, а твоей головы. Имя это сбивает, возвращая дело к предмету;
- тот, кто судит. Мало используемая половина росписи: имя ставят за судящего — за того, кто должен вынести решение и не может. Сюда же всякий, кому приходится определять чужую меру.
Границы. Имя не отменяет вины и не спорит с ней. Не находит правды — это другие номера. Не защищает от последствий, только от их избытка. И не работает, если вины нет: постановка на «меня обвиняют напрасно» по тридцать второму номеру уходит в пустоту, потому что там нечего смягчать.
Цена названа традицией прямо: вину придётся назвать вслух и целиком, без вычетов и без объяснений, почему так вышло. Кто оставляет себе оговорку, не получает ничего.
Учтивость как техника
Тридцать второе имя даёт, помимо милости, речь и память. Пункт этот выглядит довеском, а на деле держит всё остальное. Милость в судебной традиции не выпрашивается силой чувства: её просят по форме, и форма есть часть дела. Тот, кто просит неправильно, не получает не потому, что его не жаль, а потому, что его просьба не опознана как просьба.
Форма эта разложена на четыре части, и держать её надо целиком: назвать того, к кому обращаешься, полностью и точно — в корпусе имён это номер, чин, градус и час, в человеческом суде должность и имя; обозначить своё место — кто ты в этом деле и по какому праву говоришь; назвать предмет коротко, потому что длинная просьба тут считается неучтивой, а не убедительной; не требовать того, чего не в его власти дать — просьба не по адресу оскорбительна сама по себе.
То же самое, с точностью до слова, требует и книга духов от заклинателя, и на встречном духе этой ячейки это видно яснее, чем где-либо. Учтивость здесь не манера, а техника: единственный способ, которым в этой системе разговаривают снизу вверх, не теряя собственного места.
Порядок и текст
- Ставится стоя. По этому имени не сидят и не становятся на колени: положение просителя тут не предусмотрено чином.
- Суточное окно — двадцать минут от десяти двадцати от полуночи. Школы, ведущие счёт часов от восхода, пересчитывают его на дату и широту; систем не смешивать.
- Солнечное окно — Солнце на пятом-десятом градусе Девы, первая декада сентября.
- Голову не покрывать. Если работаешь в шапке или в капюшоне — снять до начала и не надевать до отпуска.
- Печать выложи из трёх букв и своего окончания, положи перед собой открыто и на неё не опирайся.
- Прочти стих-ключ, потом имя — четыре раза, по номеру стиха.
- Назови вину вслух, полностью, без «но» и без «потому что». Одно предложение, без объяснений.
- Назови, какой меры просишь. Не «поменьше», а число, срок, сумму.
- Не проси о том, чтобы виноватым оказался другой. По этому имени такая просьба отменяет работу целиком.
- На отпуске поклонись один раз и выйди не оборачиваясь.
Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:
Вазария, тридцать второй из семидесяти двух, восьмой и последний в восьмёрке Господств под Цадкиэлем, стоящий на шестом градусе Девы, правящий двадцатью минутами одиннадцатого часа, — зову тебя тремя буквами и Именем, которым они закрыты, и называю тебя полностью, как положено.
Стою с непокрытой головой, стою прямо, и говорю за себя, а не за другого.
Ты, при котором слово Господне право и всякое дело Его верно, — я права не оспариваю.
Виноват я в том, что назови одним предложением. Не объясняю и оправдания не приношу.
Прошу не отмены и не оправдания. Прошу меры: назови число, срок, сумму.
Другого виноватым не называю и не ищу.
Отпускаю тебя в твой градус и в твой час, без задержания и без долга.
Асмодей: перед кем стоят с непокрытой головой
Встречный дух Гоетии по раскладке «номер к номеру» — Асмодей, он же Асмодай, король, за которым в европейской книжности стоит долгая дорога: через книгу Товита, где он губит мужей Сарры, и дальше вглубь, к иранскому Аэшма-дэве. Книга описывает его о трёх головах — бычьей, человечьей и бараньей, — с хвостом змеи, с перепончатыми ступнями, изрыгающим огонь, верхом на адском драконе, с копьём и знаменем. За ним держат кольцо силы, арифметику, астрономию, геометрию и все ремёсла, полные и правдивые ответы, невидимость и указание кладов. Сцепка с именами поздняя: собрана в редакции Харли 6483 из круга Томаса Радда, разошлась через Золотую Зарю и Кроули; средневековые списки её не знают.
И вот главное для этой ячейки. Про Асмодея книга даёт условие обращения, каких почти ни про кого не даёт: заклинатель должен стоять прямо, с непокрытой головой, и назвать его по имени первым; иначе, сказано, дух его обманет. Ни огня, ни круга, ни защиты — условие чисто протокольное.
Пара от этого читается насквозь. Имя и дух заняты одним предметом — разговором снизу вверх — и требуют одной формы: стоять, не покрываться, назвать полностью, не темнить. Разница в том, что даёт каждый. Тридцать второе имя даёт меру тому, кто уже виноват, и берёт за это признание. Дух той же ячейки даёт полный и правдивый ответ и берёт за это выдержку: неверная форма обращения оборачивается не отказом, а обманом, и обман выяснится не сразу. В этой системе учтивость проверяется на входе, а расплата за неучтивость приходит на выходе.
Оговорка прежняя: раскладка «номер к номеру» не единственная, есть своды с делением декана надвое, и там напротив тридцать второго имени стоит другой дух.
Отклик, срок, осечка
Отклик приходит сокращением. Обычный его вид: требование снижается без объяснений, срок урезают, сумму делят, дело переводят в разряд помельче. Никто при этом не признаёт, что смягчил, и ссылок на причину не бывает.
Срок — от трёх до девяти суток, по бумажным делам дольше, до месяца. Тридцать второе имя идёт в ритме той инстанции, в которой стоит дело, и обогнать её не может.
Осечка узнаётся по одному признаку: дело возвращается к вопросу о вине. Вместо разговора о мере снова начинают выяснять, виноват ли, и выясняют долго и хуже прежнего. Так выходит в двух случаях — если вина была названа с оговоркой либо если в работе просили назначить виноватым другого. Гасят повторным отпуском в тот же час следующих суток, вину проговаривают заново и без оговорок, и работу не переставляют до нового прохода Солнца по этим градусам.