Тридцатое имя семидесяти двух — алеф, вав, мем — закрывает Льва, занимает последние пять его градусов и правит двадцатью минутами между без двадцати десять и десятью часами от полуночи. Роспись даёт ему две вещи, на вид несовместимые: умножение приплода и терпение в отчаянии. Связь между ними прямая, и разобрать её стоит, потому что на ней стоит вся работа по этому номеру.
Тридцатое место и конец Льва
Триада вынута обычным порядком: тридцатая буква девятнадцатого стиха Исхода, сорок третья двадцатого — средний ярус кладётся справа налево, — и тридцатая двадцать первого. Устройство решётки из трёх стихов по семьдесят две буквы и правило окончаний разобраны в статье о первом имени; здесь не повторяю.
Место — шестое в восьмёрке Господств под Цадкиэлем и последнее во Льве: со следующего номера начинается Дева, а чин продолжается ещё через два имени. Границы знака и чина здесь не совпадают, и это обычное дело — совпадают они только в конце каждой третьей восьмёрки.
Корень читается без трудностей, но русская передача колеблется сильнее ожидаемого: Омаэль, Оммаэль, Аумаэль, Ауаэль. Виноват алеф в начале, не дающий звука, и вав, который в разной огласовке идёт то «у», то «о». Как всегда в корпусе, спор этот пустой: имя опознаётся номером, пятью градусами, двадцатью минутами суток и стихом-ключом. Окончание в ходовых списках אל, форма на «-ия» редка.
Ключ от чрева
Ходовые своды дают тридцатому имени строку: ибо Ты — надежда моя, Господи Боже, упование моё от юности моей. В еврейском счёте это семьдесят первый псалом, стих пятый; в русской Библии — семидесятый, потому что греческая нумерация сшила девятый псалом с десятым и дальше идёт на единицу меньше. Номер стиха не двигается: надписания у псалма в еврейском тексте нет.
Тот же псалом даёт ключи двадцать восьмому и тридцать первому именам — редкий в корпусе случай, когда один текст кормит три ячейки подряд. Как этот псалом устроен целиком и почему он же дал двадцать восьмому имени долголетие, разобрано в статье о том номере. Здесь берём другой его край.
Стих тридцатого имени и следующий за ним говорят об одном: упование от юности, утверждение от чрева матери, от утробы. Псалом старика вспоминает своё начало, и вспоминает его как непрерывную линию — от того, что было до рождения, до нынешней немощи. Ни одного разрыва в этой линии не названо.
Отсюда должность. Тридцатое имя стоит не на рождении и не на плодовитости как таковой. Оно стоит на непрерывности рода: на том, чтобы линия шла дальше, а не оборвалась. Разница видна сразу, как только доходит до работы: имя ставят не на зачатие в этот раз, а на то, чтобы после этого поголовья было следующее.
Если твой свод даёт другой ключ, проверяй по буквам: алеф, вав и мем должны читаться из начал соседних слов еврейской строки. Не сходится и сверить нечем — говори прямо, что стих не установлен, и веди работу на имени и градусе.
Дело: приплод и отчаяние
Позднейшая роспись даёт Омаэлю умножение видов, приплод скота и птицы, покровительство врачам и лекарскому делу, знание составов — во французских сводах это названо химией, — и, отдельным пунктом, терпение того, кто в отчаянии, помощь впавшим в уныние и потерявшим надежду.
Раскладывается это на три работы:
- скот, птица, пасека, питомник. Основное и самое старое употребление, и оно не про одно потомство, а про поголовье как целое: чтобы стадо держалось из года в год. Имя ставят на хозяйство, а не на матку;
- семя и род человеческий. То же самое, перенесённое на семью. Тут надо быть точным: тридцатое имя не лечит бесплодия и не заменяет врача. Оно работает с родом как с линией — с тем, чтобы у сделанного было продолжение;
- составы. Химия в росписи — это про то, из чего собрано, и про то, что при смешении выходит третье, чего не было ни в одном из двух. Логику эту называю, а рецептов, мер и приёмов внутрь не даю ни здесь, ни в других статьях рубрики: лечебные составы ведут по травникам и с врачом, а не по таблице имён.
Границы. Имя не даёт здоровья ни человеку, ни скотине — это соседний номер. Не лечит. Не спасает уже гибнущий приплод: постановка вдогонку тут пустая.
Цена названа традицией прямо: умножается всё, что есть. Тридцатое имя не отбирает, что множить, и вместе с поголовьем растёт то, что при поголовье живёт, — расходы, работа, болезни стада, всё разом. Кто ставит его на хозяйство, которое едва тянет, обычно получает хозяйство, которое не тянет вовсе.
Почему эти два дела — одно
Теперь о связи, из-за которой роспись выглядит противоречивой.
Приплод и отчаяние стоят в одной должности не по недосмотру компилятора. Отчаяние в этой традиции определяется как обрыв линии — как состояние, в котором у сделанного нет продолжения. Не грусть, не боль, не потеря. Именно уверенность, что дальше не будет ничего.
Поэтому одно имя закрывает оба случая: работа у него одна — восстановить продолжение. У стада это следующий приплод, у человека — следующий день, в котором есть смысл что-то начинать. Псалом-ключ говорит ровно об этом: старик, у которого силы кончились, держится тем, что линия его началась до его рождения и, значит, не им кончается.
Практически из этого следует правило постановки, которое стоит запомнить: на отчаяние это имя ставят не разговорами и не утешением, а работой с продолжением. Тому, кто под ним, дают дело, у которого будет следующий шаг, и следующий шаг называют вслух заранее. Утешение по этому имени не работает вовсе, и пытаться бессмысленно.
Порядок и текст
- Ставится при живом: в хлеву, при улье, при посадке, при больном — при том, чему должно быть продолжение. В пустой комнате не ставится.
- Суточное окно — двадцать минут от без двадцати десять от полуночи, последние из десятого часа. Школы, ведущие счёт часов от восхода, пересчитывают его на дату и широту; систем не смешивать.
- Солнечное окно — Солнце на последних пяти градусах Льва, конец августа, перед входом в Деву.
- Печать выложи из трёх букв и окончания на «-эль». Держи её в левой руке, правая должна быть свободна и должна касаться того, о чём работа.
- Прочти стих-ключ и следующий за ним, до слов об утробе матери. Одной строки тут мало.
- Прочти имя пять раз, по номеру стиха.
- Назови не то, что есть, а следующее: не этот приплод, а тот, что после него; не этот день, а завтрашний; не эту работу, а ту, что за ней. Это условие чина.
- Назови вслух, чем оплатишь рост: работой, кормом, временем, деньгами. Названное должно быть у тебя в наличии.
- На отпуске покорми или полей — что-нибудь одно, руками, сразу.
Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:
Омаэль, тридцатый из семидесяти двух, шестой в восьмёрке Господств, замыкающий Льва, стоящий на двадцать шестом его градусе, правящий последними двадцатью минутами десятого часа, — зову тебя тремя буквами и Именем, которым они закрыты.
Ты, при котором говорят: упование моё от юности моей, и утверждён я от утробы матери, — держи линию.
Вот живое, при котором стою: назови. Вот что должно быть после него: назови следующее.
Не прошу здоровья, не прошу лёгкого приплода, не прошу спасти гибнущее.
Прошу продолжения: чтобы за этим было следующее, а за следующим ещё, и чтобы обрыва не случилось на мне.
За рост плачу назови плату, и плачу тем, что у меня есть, а не тем, что будет.
Руку держу на живом, печать в другой руке.
Отпускаю тебя в твой градус и в твой час, без задержания и без долга.
Форнеус: пара, которая не читается
Встречный дух Гоетии по раскладке «номер к номеру» — Форнеус, маркиз, которого книга описывает великим морским чудовищем. За ним держат риторику, знание языков, доброе имя и умение делать так, чтобы человека любили не только друзья, но и враги. Сцепка поздняя: собрана в редакции Харли 6483 из круга Томаса Радда, разошлась через Золотую Зарю и Кроули; средневековые списки её не знают.
И здесь я скажу прямо то, что в компиляциях обычно замазывают: эта пара не читается. Между приплодом стада и красноречием нет ни общего предмета, ни общего действия, ни противопоставления. Натянуть связку можно — через «доброе имя рода», через «умножение расположения», — но всякий, кто пробовал, знает, что натягивать приходится долго и в конце всё равно рвётся.
Это полезнее, чем красивая пара, и вот почему. Соответствие «номер к номеру» сложилось поздно и механически: два готовых списка по семьдесят два поставили рядом и сцепили по счёту. Там, где смысл совпал, пара читается блестяще — и в этой самой восьмёрке есть такие. Там, где не совпал, честнее сказать, что не совпал, чем изобретать общий корень. Ячейка, которая не читается, — доказательство того, что раскладка не выведена из существа дела, а наложена сверху.
Практический вывод простой: на тридцатом номере парную работу не ставят. Имя ведут по имени, дух — по книге, и друг из друга их не выводят. Оговорка прежняя: раскладка «номер к номеру» не единственная, есть своды с делением декана надвое, и там напротив тридцатого имени стоит другой дух.
Отклик, срок, осечка
Отклик приходит прибавкой, которую не ждали именно в этом месте. Обычный вид: приплод идёт там, где не рассчитывали, — не у той матки, не в тот срок, не в том количестве. По человеку то же самое: у того, кто был в яме, вдруг находится дело, и дело чужое, случайное, сбоку.
Срок долгий, по природе работы: от одного оборота до целого хозяйственного года. Быстрого отклика на тридцатом имени не бывает, и его отсутствие в первые недели ничего не значит.
Осечка узнаётся по одному: растёт всё, кроме нужного. Прибавляется работа, расходы, число ртов, а того, ради чего ставили, нет. Так выходит, когда назвали наличное вместо следующего либо когда плата была названа из будущего. Гасят отпуском в тот же час следующих суток, плату отдают немедленно и полностью, и работу не переставляют до нового прохода Солнца по этим градусам.