Двадцать четвёртое имя семидесяти двух — хет, хе, вав — занимает последние пять градусов Рака и правит двадцатью минутами между семью сорока и восемью часами от полуночи. Оно закрывает сразу три ряда: знак, восьмёрку Престолов и первую треть всего корпуса. За ним держат укрывание — беглеца, изгнанника, приговорённого, — и это единственное имя дюжины, чья работа состоит в том, чтобы человека не нашли.
Замок первой трети
По разбивке французских сводов семьдесят два имени идут девятью восьмёрками, каждая под своим ангельским чином. Восьмёрка Престолов под Цафкиэлем началась с семнадцатого имени, на Близнецах, и двадцать четвёртым кончается — уже на исходе Рака. С двадцать пятого начинается восьмёрка Господств, и характер корпуса меняется.
Совпадение трёх границ на одном месте в списке случается редко: двадцать четвёртое имя одновременно последнее в знаке, последнее в чине и последнее в первой трети из семидесяти двух. Три границы дают ему свойство, которого нет у соседей: оно работает на выходе. Не удерживает, не устраивает, не налаживает — выводит из положения и оставляет снаружи. Всё остальное, что о нём говорят, вытекает отсюда.
Хет: буква, которой нет по-русски
Триада взята обычным порядком: двадцать четвёртая буква девятнадцатого стиха Исхода, сорок девятая двадцатого — средний ярус выложен справа налево, — и двадцать четвёртая двадцать первого.
Триада эта вся дыхательная. Хет — гортанный, жёсткий, идущий из горла; хе — придыхание; вав — губной, служащий вдобавок опорой для гласного. Ни одной твёрдой согласной, которую можно отбить языком или губами, в имени нет. Оно почти не выходит изо рта, и это его свойство, а не особенность произношения.
Отсюда — русская путаница, самая тяжёлая в дюжине. В русском нет звука хет, и переписчики выходят из положения кто как: Хахеуия, Хахуия, Хагауия, Ахеуия, а через французское посредство — и вовсе без начального звука. Ни один вариант не правильнее прочих, потому что все они передают то, чего в языке нет.
Работать с этим надо так же, как с прочими спорами о написании. Имя опознаётся не звучанием, а четырьмя координатами: номером в списке, пятью градусами, двадцатью минутами суток и стихом-ключом. Огласовка пятая по важности. Выбери одно произношение и не меняй его между вызовами — это единственное реальное требование.
Окончание в главных списках יה, первая половина четырёхбуквенного Имени; форма на «-эль» тоже ходит. Общего правила, раздающего окончания, ни в одном источнике нет — все такие правила ломаются при проверке по другому своду. На пограничном месте в списке этот выбор весит больше обычного: имя, замыкающее чин, задаёт тон переходу, и «-ия» уводит его в милость, а «-эль» в отсечение. Бери то, что стоит в твоём своде рядом с псалмом и градусом.
Псалом ока
Ходовые своды дают двадцать четвёртому имени стих о том, что око Господне — над боящимися Его и уповающими на Его милость. В еврейском счёте это тридцать третий псалом; в русской Библии — тридцать второй, потому что греческая нумерация сшила девятый псалом с десятым и дальше идёт на единицу меньше. Стих не разъезжается: надписания у этого псалма в еврейском тексте нет.
Стих под должность ложится с поворотом, и поворот тут — самое интересное. Имя отвечает за то, чтобы человека не видели; ключ говорит про око, которое смотрит. Противоречия нет, есть устройство: укрытие в этой традиции понимается не как исчезновение, а как смена смотрящего. Беглец не становится невидимым — он выходит из-под одного взгляда и попадает под другой. Пока над ним чей-то взгляд есть, он существует и его можно вывести; исчезнуть совсем значит пропасть.
Если ключ спорен, проверяй по буквам: хет, хе и вав должны читаться из начал соседних слов еврейской строки. Не сверить — говори прямо, что стих не установлен, и веди работу на одном имени.
Дело: изгнанник, беглец, приговорённый
Позднейшая роспись даёт Хахеуии милость и благодать, покровительство изгнанникам, беглецам и осуждённым, охрану от воров, убийц и зверя и обнаружение истины. Ядро одно: вывести того, кто под приговором, — справедливым или нет.
Различие с четырнадцатым и восемнадцатым именами дюжины принципиальное. Четырнадцатое снимает оговор, восемнадцатое доводит тяжбу до разбора — оба работают внутри порядка, обращаясь к правде. Двадцать четвёртое обращается к милости и работает вне порядка: оно не оспаривает приговор, а выводит человека из-под него.
Три случая, в которых его ставят:
- уход. Из места, из круга, из-под преследования, когда разбираться уже поздно или бессмысленно;
- пережидание. Когда уйти нельзя, а надо остаться незамеченным на срок;
- чужая беда. Имя ставится за другого, включая того, кто не знает и не просил. Это одно из немногих имён корпуса, где согласие не обязательно, — милость в поздних росписях не требует запроса.
Цена названа традицией прямо: выведенный остаётся снаружи. Двадцать четвёртое имя не возвращает ни имени, ни места, ни чести. Оно вынимает из петли и на этом кончается; кто хочет вернуться обратно в порядок, ставит другую работу.
Границы: имя не отменяет приговора, не оправдывает, не даёт правды на суде. Последний пункт росписи — обнаружение истины — читается узко: истина открывается не судьям, а самому идущему, и открывается обычно неприятная.
Порядок и текст
- Ставится в темноте или в закрытом. Свет по этому имени не жгут — ни свечи, ни лампы.
- Суточное окно — двадцать минут от семи сорока, последние из первой трети суток. Школы, ведущие счёт часов от восхода, а не от полуночи, пересчитывают его на дату и широту; систему не смешивать.
- Солнечное окно — Солнце на последних пяти градусах Рака, около двадцатого июля, перед входом в Льва.
- Печать выложи из трёх букв и окончания своего свода и держи закрытой — под тканью, в свёрнутом виде, лицом вниз. Открытая печать по этому имени не работает.
- Прочти стих-ключ, потом имя — четыре раза, на выдохе, почти без голоса. Имя дыхательное, кричать его нечем.
- Назови того, кого выводишь, и то, из-под чего выводишь. Куда — не называй. Это условие чина: названное направление отменяет укрытие.
- Отпусти и не рассказывай о работе никому, включая того, за кого ставил.
Рабочее переложение воззвания:
Двадцать четвёртый из семидесяти двух, замыкающий Рака и восьмёрку Престолов, стоящий на двадцать пятом градусе, правящий последними двадцатью минутами восьмого часа, — зову тебя дыханием, потому что имя твоё голосом не берётся.
Ты, при котором око Господне над боящимися и уповающими на милость, — переведи под этот взгляд.
Идёт из-под назови, из-под чего человек имя. Не прошу оправдания ему, не прошу отмены суда, не прошу правоты.
Прошу милости, какая даётся без разбора: сними его с чужих глаз, отведи от вора, от убийцы и от зверя, дай пройти неузнанным.
Куда идёт — не называю и тебе не называю: сам веди.
Что откроется ему в пути о нём самом, то пусть откроется.
Отпускаю тебя в твой градус и в твой час, без задержания и без долга.
Наберий: возвращение отнятой чести
Встречный дух Гоетии — Наберий, он же Наберус, маркиз, которого книга описывает чёрным журавлём, мечущимся вокруг круга и говорящим хрипло. За ним держат обучение всем искусствам и наукам, особенно красноречию, и — отдельным пунктом — возвращение утраченных достоинств и почестей. Пара — по той же раскладке Харли 6483, рукописи из круга Томаса Радда в издании Джозефа Петерсона.
Пара тут смыкается плотнее, чем где-либо ещё в дюжине, и держится на одном человеке — том, у кого отняли имя. Хахеуия его выводит и оставляет снаружи, без имени и без места. Наберий возвращает отнятое: чин, звание, доброе слово, способность говорить о себе так, чтобы слушали. Один вынимает из петли, другой вводит обратно в порядок.
Отсюда и порядок парной работы, если её ставят: сначала имя, потом дух, и не в один срок. Возвращать честь тому, кого ещё не вывели, — работа впустую, потому что возвращать её будет некому. И последняя оговорка на всю дюжину: соответствие держится на раскладке «номер к номеру», а таблиц с делением декана надвое тоже хватает. Проверь свой свод прежде, чем строить на этой паре.
Отклик, срок, осечка
Отклик приходит через невнимание чужих: тебя перестают спрашивать, теряют бумагу, забывают позвать, проходят мимо. Ничего яркого, никаких знамений, и распознать его можно только задним числом, по тому, чего не случилось. Срок — от суток до девяти дней, и работает имя обычно ровно столько, сколько длится сама опасность.
Осечка узнаётся сразу и она одна: становишься заметнее. Внимание не уходит, а собирается, и собирается не там, где ждали. Так выходит в двух случаях — если было названо направление или если о работе рассказали. Гасят её в тот же час следующих суток, печать разворачивают и сжигают, и повторно не ставят до нового прохода Солнца по этим градусам.
Тишина здесь неотличима от успеха, и различить их нельзя в принципе: работа этого имени состоит в том, что ничего не происходит. Кто нуждается в подтверждении, выбрал не то имя.