Семнадцатое имя семидесяти двух — ламед, алеф, вав — стоит на двадцатом-двадцать пятом градусе Близнецов и правит двадцатью минутами между пятью двадцатью и без двадцати шесть от полуночи. С ним связана единственная в корпусе странность: в ходовых списках те же три буквы уже стояли под номером одиннадцать. Пока не разберёшься с этим двойником, работать по семнадцатому имени нельзя — просто потому, что непонятно, кого зовёшь.

Двойник под одиннадцатым номером

Решётка строится жёстко: три стиха Исхода по семьдесят две буквы, средний выложен справа налево, столбец n берёт буквы с позиций n, 73 минус n и n. Никакого произвола тут нет, и повтор триады в такой схеме возможен: буквы в стихах повторяются, значит и столбцы могут совпасть.

Тем не менее своды спорят. Одни выписывают одиннадцатое и семнадцатое имена одинаково, одними и теми же тремя буквами и одним и тем же окончанием, и разводят их только номером, градусом, часом, псалмом и должностью. Другие правят одно из двух — то во втором ярусе меняют букву, то дают семнадцатому иное окончание, — и объясняют это ошибкой переписчика во французской традиции XIX века. Русские переводные таблицы добавляют путаницы сверху: одно и то же имя выходит то Лавией, то Лауией, то Лувией, а девятнадцатое, стоящее из совсем других букв, получает похожее «Леувия».

Установить здесь истину я не берусь: чтобы решить спор, нужен посимвольный пересчёт решётки по надёжному еврейскому тексту, а не пересказ таблиц. Скажу как есть: триада семнадцатого имени в списках совпадает с триадой одиннадцатого, и своды расходятся, считать ли это свойством решётки или порчей текста.

Как с этим работать

Практический выход из спора один, и он не про правильное написание.

Имя в этом корпусе адресуется не буквами, а местом. Буквы — тело имени, но опознаётся оно по четырём координатам сразу: номер в списке, пять градусов зодиака, двадцать минут суток и стих-ключ. Совпадение триад ничего не ломает, потому что ни один из четырёх адресов у одиннадцатого и семнадцатого не совпадает.

Отсюда порядок для этого имени, отличный от обычного:

Должности у двойников разные, и это тоже различитель. За одиннадцатым закреплены победа и громкое имя; за семнадцатым — обратное по знаку: утешение в скорби и работа во сне.

Псалом-ключ и почему тут не съезжает номер

За семнадцатым именем ходовые своды держат начало псалма о том, как величественно Имя по всей земле. Это восьмой псалом — и он один из немногих в корпусе, где номер по-русски и по-еврейски совпадает: греческая нумерация начинает расходиться с еврейской только после девятого псалма, который она сшила с десятым.

Съезжает здесь другое — стих. У восьмого псалма есть надписание, и еврейский текст считает его первым стихом, а русский не считает. Поэтому французская таблица со «стихом первым» указывает на то, что в русской Библии стоит вторым. Расхождение в единицу на этом имени почти всегда именно надписание, а не ошибка.

Стих ложится под должность точнее, чем у большинства соседей. Скорбь в этой традиции понимается как сжатие: мир сузился до одной точки и не пускает. Стих о величии Имени по всей земле работает разжатием — он возвращает масштаб. Это и есть механика семнадцатого имени, а не утешение словами.

Если ключ спорен, проверяй по буквам: ламед, алеф и вав должны читаться из начал соседних слов еврейской строки. Не сверить — говори прямо, что стих не установлен.

Первое имя восьмёрки Престолов

По разбивке французских сводов семьдесят два имени идут девятью восьмёрками под ангельскими чинами. Семнадцатое открывает восьмёрку Престолов, поставленную под Цафкиэля и привязанную к Бине, третьей сефире. Предыдущая восьмёрка, Херувимы, работала различением; эта работает вмещением — тем, чтобы тяжёлое было выдержано, а не отброшено.

Это объясняет, почему семнадцатое имя не убирает горе. Оно не убирает его вовсе. Оно даёт горю место, в котором оно помещается, и с этого начинается всё остальное — сон, речь, работа. Ждать от него облегчения по типу обезболивания бессмысленно: тут другой чин.

Дело: скорбь, бессонница, сон как канал

Позднейшая роспись даёт семнадцатому имени избавление от печали и бессонницы, откровение через сновидение, а сверх того — музыку, стихи и известность в словесности. Ядро тут одно: работа в той области, где сознание отпущено.

Разбирается это на две операции.

Первая — разжатие горя. Ставится тогда, когда потеря уже случилась и её не отменить: не вернуть, не исправить, а выдержать. Имя не возвращает утраченное и попыток такого рода не принимает.

Вторая — сон как рабочий канал. Семнадцатое имя ставят на ночь, чтобы получить ответ во сне. Оно не даёт вещих снов на заказ и не показывает будущее; оно снимает шум, из-за которого сон не доносится до утра.

Цена названа традицией прямо: первые ночи после постановки тяжелее обычных. Разжатие начинается с того, что придавленное поднимается наверх.

Формула под эту задачу, выстроенная по канону книги:

Семнадцатый из семидесяти двух, стоящий на двадцатом градусе Близнецов, правящий двадцатью минутами шестого часа, первый в восьмёрке Престолов, — тебя зову, Лавия, а не соимённого тебе одиннадцатого.
Ты, при котором величественно Имя по всей земле, — верни земле её ширину.
Сжалось надо мной назови, и нет мне в том места. Не прошу отменить, не прошу забыть, не прошу вернуть.
Разожми, чтобы я вместил. Отними бессонницу, отдай ночь ночи, а что мне сказано будет во сне — доведи до утра целым.
Отпускаю тебя в твой градус и в твой час, без задержания.

Порядок ночной работы

  1. Ставь работу в свои двадцать минут от пяти двадцати. Школы, считающие часы от восхода, а не от полуночи, пересчитывают окно на дату и широту; смешивать счёт нельзя.
  2. Солнечное окно — Солнце на двадцатом-двадцать пятом градусе Близнецов, около десятого-пятнадцатого июня.
  3. Печать выложи из трёх букв и окончания твоего свода. Рядом на листе выпиши номер, градус и час — это часть адреса.
  4. Прочти стих-ключ, потом номер и градус вслух, потом имя трижды.
  5. Назови сжавшее одним предложением, без перечня обстоятельств.
  6. Печать положи под изголовье и лампу гаси сразу. Отпуск читается лёжа, последним.
  7. Утром запиши сон прежде, чем встанешь. Несвязный тоже.

Ботис и то же самое прошлое

Встречный дух Гоетии — Ботис, президент и граф, которого книга описывает сперва мерзкой гадюкой, а по требованию оператора — человеческим видом с большими зубами, двумя рогами и острым сияющим мечом. За ним держат речи о прошлом и будущем и примирение друзей с врагами. Пару даёт всё та же раскладка Харли 6483 — рукопись, связываемая с Томасом Раддом и опубликованная Джозефом Петерсоном.

Пара тут неочевидная, и в ней самое интересное. Ботис примиряет — то же, что тринадцатое имя дюжины, только силой и через оружие. Но с семнадцатым он сходится не на примирении, а на прошлом: дух о прошлом говорит, ангел прошлое даёт вместить. Один рассказывает, что было; другой делает так, чтобы бывшее не давило. И по обыкновению оговорюсь: раскладок «ангел — дух» существует несколько, совпадают они не везде, а на семнадцатом имени, у которого и так есть двойник, ошибка в раскладке обходится дороже всего. Сверься со своим сводом дважды.

Отклик и осечка

Отклик приходит через сон и почти никогда сразу. Обычная последовательность: две-три тяжёлых ночи, потом ночь без снов, потом сон отчётливый и связный, с одним ясным предметом посередине. Срок — от трёх до девяти ночей.

Осечка узнаётся по яркости: снов много, они пёстрые, наутро не собираются в смысл, а тяжесть не уходит. Так выглядит работа, поставленная на отмену горя вместо его вмещения. Гасят одним отпуском в тот же ночной час и не переставляют до следующего прохода Солнца по этим градусам.

Если снов нет вовсе — сверь первым делом не час и не печать, а то, кого ты назвал. На этом имени тишина чаще всего означает, что вызов ушёл к одиннадцатому.