Четырнадцатое имя семидесяти двух — мем, бет, хе — стоит на пяти градусах Близнецов от пятого до десятого и правит двадцатью минутами между четырьмя двадцатью и без двадцати пять по счёту от полуночи. Поздние таблицы держат за ним одно поле: правда, вытащенная наружу против оговора. Псалом-ключ у него самый спорный во всей дюжине — и разбираться с этим придётся до, а не после работы.
Где он стоит
Корень взят из четырнадцатого столбца решётки: четырнадцатая буква девятнадцатого стиха Исхода, пятьдесят девятая двадцатого, четырнадцатая двадцать первого. Счёт по среднему ярусу идёт навстречу, потому что второй стих выкладывают справа налево.
По разбивке, которую держат французские своды XIX века, семьдесят два имени делятся на девять восьмёрок, и каждой восьмёрке отведён свой ангельский чин. Мебахель попадает в девятую-шестнадцатую позицию — чин Херувимов, поставленный под Разиэля и привязанный к Хокме, второй сефире. Отсюда его характер: не сила и не милость, а различение. Херувимская восьмёрка вообще работает с тем, что нужно отделить одно от другого — правду от подделки, своё от навязанного. Пятнадцатое и шестнадцатое имена сидят в той же восьмёрке и делают то же самое с другими предметами.
Мебахель или Мебахия
Корень מבה закрывают окончанием אל, и в этом виде имя стоит у Кирхера и в главных французских списках. Но в русских переводных таблицах регулярно всплывает форма «Мебахия»: переписчик тянет её по аналогии с соседями, у которых стоит יה.
Разница не в благозвучии. Окончание — это то божественное Имя, к которому припечатан голый корень, и от него зависит, что ты произносишь над печатью: Эль или первую половину четырёхбуквенного Имени. Работа с «-ия» на корне, который традиция даёт с «-эль», — это работа с именем, которого в списке нет.
Правила, которое раздавало бы окончания, ни в одном источнике не сформулировано. Есть школы, выводящие его из чётности номера, из принадлежности к чину, из дневной и ночной половины декана, — и каждое такое правило разваливается на первой же дюжине, если приложить его к другому списку. Проверяй окончание по своему списку, а не по логике. Если списка на руках нет и рядом две формы — бери ту, которая стоит в той же книге, откуда взят псалом и градус. Целостность одного свода важнее правильности, собранной из трёх.
Псалом-ключ: тут ломаются все таблицы
За Мебахелем ходовые своды закрепляют стих о том, что Господь будет прибежищем угнетённому, прибежищем во времена скорби. В еврейской Библии это девятый псалом, стих девятый. В русской — тот же девятый псалом, но стих десятый.
Здесь стоит понять, почему сдвиг именно такой, потому что дальше по списку он будет другим. Еврейский свод считает девятый и десятый псалмы разными; греческий, а за ним церковнославянский и русский синодальный, сшил их в один девятый. Поэтому:
- до этого места нумерация псалмов совпадает, расходятся только стихи внутри девятого;
- начиная со следующего псалма русский номер на единицу меньше еврейского, и так тянется почти до конца Псалтири;
- еврейский текст вдобавок считает надписание псалма отдельным стихом там, где оно есть, а у девятого оно есть.
Отсюда разнобой в компиляциях: одна даёт девятый стих, другая десятый, третья вовсе уезжает в десятый псалом. Если твои таблицы спорят — не выбирай по большинству, проверяй по буквам. Стих под имя подобран так, чтобы мем, бет и хе вычитывались из еврейской строки, обычно с начал соседних слов. Тот стих, где они стоят по порядку, и есть ключ. Где сверить негде — скажи себе честно, что стих не установлен, и веди работу на одном имени: это слабее, но это не ложь, а работа без ключа хотя бы не бьёт мимо.
Дело: правда против оговора
Позднейшая роспись даёт Мебахелю правосудие, истину и свободу и особо — защиту угнетённого и невинно обвинённого. Из этого набора вычленяется одна конкретная операция: вернуть человеку его настоящее имя там, где на него надели чужое.
Речь не о суде вообще. Восемнадцатое имя дюжины работает по тяжбе, где стороны равны и спорят о своём; четырнадцатое — там, где на одного возвели то, чего он не делал: донос, оговор, слух, подложное свидетельство, чужая вина, переписанная на его счёт. Русская низовая традиция знает ту же задачу под именем допроса имени — там её решают, заставляя навет назваться. Здесь механика обратная: не наведённое допрашивают, а оговорённого выпрямляют.
Границы называю как факт, без смягчения:
- имя не работает на виноватого. Если человек сделал то, в чём его обвиняют, четырнадцатое имя вытащит наружу именно это. Оно тянет правду, а не оправдание;
- оно не наказывает клеветника. Возмездие — не его поле, и попытка довесить его к заказу гасит работу целиком;
- оно ускоряет развязку, а не смягчает её. Дело, которое тянулось год, может решиться за неделю — и решиться жёстко.
Как ставится работа
- Сначала честно назови себе, виновен ты или нет. Это не нравоучение, а техническое условие: на ложном заказе имя не берётся.
- Возьми суточное окно — двадцать минут от четырёх двадцати. Часть школ ведёт счёт часов не от полуночи, а от восхода; тогда пересчитай на свою дату и широту и больше систему не меняй.
- Солнечное окно — проход Солнца по пятому-десятому градусу Близнецов, конец мая. Годится, когда ночное окно недоступно.
- Печать собери сам: три буквы корня и окончание из твоего списка. Никаких срисованных завитков из чужой книги.
- Прочти стих-ключ, потом имя семь раз, ровно, без нажима. Голос ровный: это имя не любит крика.
- Назови оговор одним предложением — что именно на тебя надето и кем, если знаешь. Не знаешь кем — так и скажи, лакуна не мешает.
- Отпусти и не возвращайся к работе до отклика.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону книги:
Мебахель, четырнадцатый из семидесяти двух, стоящий на пятом градусе Близнецов и правящий двадцатью минутами четвёртого часа, — зову тебя твоим окончанием и твоим Именем.
Ты, который есть прибежище угнетённому во времена скорби, будь прибежищем и здесь.
На меня, имя, надето то, чего я не делал: назови дело. Сними чужое имя с моего имени, отдели навет от человека, поставь слово моё выше слова наветчика.
Не прошу отмщения, не прошу защиты виноватому — прошу правды, какая она есть.
Если прошение чисто — веди дело к развязке; если во мне есть вина по этому делу, покажи её мне первым, прежде чем отвернёшься.
Отпускаю тебя в твой градус и в твой час, без задержания и без долга.
Лерайе, стрелок с той же пятёрки градусов
Встречный дух Гоетии на этих градусах — Лерайе, он же Лерайкха, маркиз, которого книга описывает стрелком в зелёном, с луком и колчаном. За ним держат две вещи: он затевает раздоры и ссоры и делает так, что раны от стрелы не заживают. Рукопись Харли 6483, связываемая с Томасом Раддом и изданная Джозефом Петерсоном, ставит ангела над духом как узду — и в этой паре узда читается яснее, чем во многих других.
Смысл пары: одно и то же поле — обвинение и вражда — берётся с двух концов. Лерайе раздор поднимает и не даёт ране закрыться; Мебахель раздор разбирает и рану закрывает. Практик, который затевает тяжбу, работает по левой стороне; практик, который из тяжбы выходит, — по правой. Одно предупреждение: соответствие ангела и духа по номерам держится не во всех сводах. Часть таблиц раскладывает духов по дневным и ночным половинам деканов, и тогда напротив четырнадцатого имени встаёт другой. Смотри свою книгу, а не эту статью.
Отклик, срок, осечка
Отклик приходит через документ или через свидетеля: находится бумага, о которой забыли, вспоминает подробность человек, которого не спрашивали, всплывает несостыковка в чужом рассказе. Внутреннего отклика — тепла, лёгкости, снов — по этому имени обычно не бывает вовсе, и его отсутствие ничего не значит.
Осечка выглядит так: развязка приходит быстро и не в твою пользу. Это не сбой чина, а его результат — имя вытащило то, что было. Переставлять работу в этом случае бессмысленно; закрывают её отпуском и дальше решают дело по-человечески.
Тишина дольше лунного месяца почти всегда означает ошибку в ключе. Начни проверку не с печати и не с часа, а со стиха: девятый псалом — то самое место, где путаются чаще всего.