У северных германских народов была своя развитая шаманская традиция — сейд (seiðr), магия предсказания, влияния на судьбу, исцеления и порчи, тесно связанная с миром духов и иных существ. Это «северное лицо» шаманизма, со своей космологией (девять миров на ясене Иггдрасиль), своими специалистами (вёльвы-прорицательницы) и своим богом-покровителем — Одином. Эта статья — обзор сейда и того, что в нём узнаётся как шаманское.
Что такое сейд
Сейд — это форма северной магии, известная по сагам и мифологии. Она включала:
- прорицание — видение судьбы, грядущего, скрытого;
- влияние на удачу, погоду, исход дел — как во благо, так и во вред;
- исцеление и порчу;
- работу с духами и иными существами.
Сейд считался силой могущественной и неоднозначной — отчасти «пограничной», овеянной и почётом (прорицательница), и подозрением (порча, «немужественность» для воина).
Космология: девять миров и Иггдрасиль
Северная картина мира — одна из самых разработанных версий «оси и миров»:
- Иггдрасиль — мировой ясень, ось мира (см. статью о Мировом древе), связывающий всё сущее;
- девять миров, расположенных по этой оси: мир людей (Мидгард), миры богов (асов и ванов), великанов, светлых и тёмных альвов, мир мёртвых (Хель), огненный и ледяной миры.
Здесь легко узнаётся та же структура «ось + миры», что и в Сибири, только разработанная по-своему, с девятью уровнями вместо трёх.
Вёльва: северная прорицательница
Центральная фигура сейда — вёльва (прорицательница, «носительница посоха»):
- странствующая мудрая женщина, которую призывали для предсказания судьбы общины, урожая, грядущего;
- работала, восходя на особое возвышение, входя в изменённое состояние (часто под пение особых песен, помогавших призвать духов и видение);
- посох — её главный атрибут (само слово «вёльва» связано с посохом).
Сцена прорицания вёльвы из саг — почти учебниковый пример шаманского сеанса: особое место, помощь поющих, вхождение в транс, вещание от лица видения.
Один как «шаманский» бог
Один — бог, ярко несущий шаманские черты:
- жертва ради знания — он висел девять ночей на Иггдрасиле, пронзённый копьём, «принеся себя в жертву себе», чтобы обрести руны и тайное знание. Это классический мотив инициатической смерти-перерождения (см. статью о шаманской болезни);
- отдал глаз за мудрость у источника знания;
- два ворона (Хугин и Мунин) — летают по мирам и приносят ему вести (духи-вестники);
- владел сейдом и умел странствовать вне тела.
Один — образ шамана среди богов: тот, кто платит за знание страданием и ходит между мирами.
Что узнаётся как шаманское
В сейде ясно видны общие шаманские черты:
- ось и миры (Иггдрасиль, девять миров);
- изменённое состояние и видение (прорицание вёльвы);
- работа с духами и существами иных миров;
- инициатическая жертва-перерождение (Один на древе);
- духи-вестники (вороны);
- песни как средство призыва и входа в состояние;
- служение — прорицание для блага общины.
Современное возрождение
Сейд и северная традиция переживают возрождение в рамках современного северного язычества. Практики реконструируют прорицание, работу с рунами и духами, опираясь на саги и мифологию. Здесь, как всегда, важна честность:
- источников по сейду немного, и многое в современных практиках — реконструкция и творчество, а не прямая передача;
- стоит отличать исторически обоснованное от современных добавлений и не выдавать второе за первое;
- уважение к традиции — в трезвости и изучении, а не в романтических фантазиях.
Чему учит сейд
- видение и судьба — северная традиция сильна темой прорицания и отношений с судьбой;
- цена знания — образ Одина напоминает, что подлинное знание даётся жертвой и трудом, а не даром;
- сила и ответственность — сейд мог и лечить, и вредить; это ставит вопрос этики (см. статью);
- та же универсальная структура — ось, миры, духи, транс — в северном обличье.
Скандинавский сейд показывает, что шаманизм — не «экзотика дальних народов», а универсальное явление, существовавшее и в основе европейских культур. Узнавая в Одине на древе ту же инициатическую смерть, что в сибирской шаманской болезни, мы видим единую человеческую традицию работы с иным под разными именами.
Рамка Маат
Сейд и образ Одина на древе учат, что подлинное знание оплачивается жертвой и трудом, а не берётся даром, — и эта цена есть форма меры. Маат требует и честности к источникам: отличать историческое от реконструкции и не выдавать фантазию за древнюю передачу. Сила сейда могла и лечить, и вредить, и потому северная традиция особенно остро напоминает: знание без ответственности опасно, а служение судьбе общины благороднее, чем власть над ней.