Аль-Буни известен читателю по одной книге, а написал он их много. Рукописные каталоги приписывают ему десятки заглавий, и парадокс в том, что самая знаменитая — не самая надёжная: тексты, которые переписчики устойчиво связывают с его именем ещё при жизни ближайших учеников, читаются иначе, чем печатная «Шамс аль-Маариф аль-кубра». Кто хочет понять автора, а не легенду, начинает не с неё.
Кто он был
Абу-ль-Аббас Ахмад ибн Али аль-Буни — уроженец Буны, нынешней Аннабы на востоке Алжира, отсюда и нисба. Учился и странствовал по Магрибу, перебрался на восток, осел в Каире и там умер; ходовая дата смерти — 622 год хиджры, то есть 1225 год, часть источников даёт 630/1232-33. Жил он, таким образом, в эпоху Айюбидов, был современником крупных суфиев своего поколения и вращался в каирской суфийской среде, а не в среде придворных астрологов.
Это важно для чтения его корпуса. Человек, писавший эти тексты, был шейхом с учениками, и книги его адресованы ученикам — с обычным для такого письма набором требований: очищение, пост, уединение, разрешение наставника. Подробнее об этой рамке — в статье о связи «Шамс аль-Маариф» с суфизмом.
Что считают его настоящими книгами
Здесь надо сразу оговорить меру достоверности: критического издания корпуса нет, атрибуции держатся на колофонах рукописей и на упоминаниях в самих текстах. Ниже — заглавия, которые арабисты, работавшие с мамлюкскими списками, считают наиболее надёжно связанными с аль-Буни.
- «Латаиф аль-ишарат фи асрар аль-хуруф» — «Тонкости указаний о тайнах букв». Многие исследователи считают эту книгу его главным и наиболее аутентичным трудом по науке букв. Она устроена принципиально иначе, чем печатная «Шамс»: это разбор букв как мест проявления божественных имён, с богословием и космологией на первом плане, а не список операций. Кто читал только «Шамс», удивится тону.
- «Алам аль-худа ва асрар аль-ихтида» — «Знамя правого пути и тайны обретения его». Разбор прекрасных имён Аллаха: значение имени, его действие, связанные с ним поминания. Жанр вполне обычный для суфийской литературы; необычно только то, что имена рассматриваются ещё и со стороны их букв и чисел.
- «Аль-Лума ан-нурания» — «Светоносный проблеск», сборник авраад, то есть регулярных поминаний, привязанных к именам. Одна из самых часто переписывавшихся его вещей: рукописей много, они дешёвые, короткие, для повседневного употребления.
- «Кабас аль-иктида» — руководство для идущего по пути: адаб ученика, отношения с шейхом, ступени. По содержанию это суфийское наставление, где наука букв — частный раздел, а не предмет.
- «Мавакиф аль-гайат фи асрар ар-рийадат» — о духовных упражнениях и уединении, о том, что аль-Буни называет рийада: посты, ночные бдения, ограничение речи и пищи.
Заглавия в разных каталогах пишутся с вариациями, часть списков даёт один и тот же текст под двумя именами, часть — компиляции из нескольких. Считать этот перечень окончательным нельзя, и любой, кто выдаёт его за твёрдый библиографический факт, преувеличивает.
Что ему приписали позже
Отдельный пласт — книги, ходящие под его именем, но собранные после него.
«Манба усуль аль-хикма», «Источник основ мудрости», — самая известная из них. Печатается обычно вместе с «большой Шамс» и воспринимается как её продолжение. По составу это свод: практические разделы, таблицы, печати, имена служебных духов, куски из разных традиций. Аль-Буни там присутствует как имя на обложке.
Сюда же — многочисленные «Шамс аль-Маариф» разной толщины. Рукописная традиция знает малую, среднюю и большую редакции, и разница между ними не в подробности изложения, а в объёме материала: большая вобрала в себя то, чего в ранних списках нет. Механизм понятен и типичен для практических книг: переписчик добавляет на поля то, что знает сам, следующий переписчик вносит поля в текст, через два поколения добавка неотличима от основы.
Отличить слои на глаз можно по трём признакам, и они работают:
- Тон. Там, где текст объясняет, почему буква связана с именем и что происходит с сердцем поминающего, — это ближе к автору. Там, где идёт голый рецепт «напиши то-то, окури, повтори столько-то раз», — обычно позднее.
- Ссылки на передачу. Ранние слои всё время называют, от кого получено. Поздние вставки безличны.
- Служебные духи с именами. Развёрнутые списки хуккам и худдам с личными именами, печатями и часами — характерная примета позднего практического свода, а не ранних списков.
Есть ли смысл в этих книгах помимо «Шамс»
Есть, и практический. «Шамс аль-Маариф» читают ради операций и разочаровываются: операции даны обрывочно, числа расходятся между редакциями, половина условий подразумевается. Причина в том, что условия изложены в других его книгах.
- Хочешь понять, откуда берётся счёт букв и почему именно так, — это «Латаиф аль-ишарат».
- Хочешь понять, что такое имя и что значит «работать с именем», — это разбор прекрасных имён.
- Хочешь понять, что за режим подразумевается под словом рийада, сколько это дней, что можно есть и что нельзя говорить, — это книги об упражнениях и об адабе ученика.
То есть корпус устроен как учебный курс, а популярность досталась одному тому из середины, вырванному из последовательности. Отсюда и ощущение, что «Шамс» — это шифр: она и правда неполна сама по себе, но не потому, что автор что-то прятал, а потому, что остальное лежит в соседних его книгах.
Что с доступом
Трезво: почти ничего из перечисленного не переведено. Часть издана по-арабски в тех же лубочных типографиях, часть существует только в рукописях каирских, стамбульских, парижских и берлинских собраний, часть оцифрована библиотеками и лежит в открытом доступе картинками. Описания рукописей на европейских языках есть, самих текстов — нет. Что именно теряется на этом пути и почему полного перевода до сих пор не сделали, разобрано отдельно.
Практический вывод для того, кто без арабского: любое утверждение вида «аль-Буни пишет, что» проверяемо ровно настолько, насколько назван текст. Если названа только «Шамс аль-Маариф» без редакции — утверждение не проверяемо вовсе, потому что под этим заглавием ходят разные книги разного объёма и разной степени поздности.