У «Шамс аль-Маариф» нет критического издания. Есть сотни рукописей в собраниях от Стамбула до Хайдарабада, есть каирские и бейрутские перепечатки XIX–XX веков, ни разу с этими рукописями не сверенные, и есть восемь веков между ними. Аль-Буни умер в 1225 году; всё, что произошло с текстом после, произошло в руках переписчиков — и это не порча памятника, а способ его существования.
Где лежат списки
Бунианский корпус — один из самых широко разошедшихся в арабской рукописной культуре. Списки его есть практически в каждом крупном собрании исламских рукописей.
Стамбул — крупнейший узел: османские библиотеки собирали этот жанр систематически. Каир — Дар аль-кутуб и собрания при мечетях. Магриб — Фес, Тунис, Рабат. Европейские хранилища: Берлин, Лейден, Париж, Лондон, Принстон. Южная Азия — Хайдарабад, Рампур, Лахор, где корпус обзавёлся собственной надстройкой комментариев.
Число списков в точности не сосчитано и вряд ли будет: каталоги описывают их по-разному, часть смешивает разные сочинения корпуса под одним заглавием, часть числит под именем аль-Буни то, что ему не принадлежит. Порядок величины — сотни. Датированные копии охватывают весь промежуток от XIII века до XX; ранние соответствуют по составу малой редакции, большая нарастает позже, и в списках это видно.
Кто и для кого переписывал
Долго держалось представление, что аль-Буни — чтение уличных амулетчиков. Работа по самим рукописям это перевернула.
Ранние списки — дорогие, аккуратные, с владельческими записями, с пометами о чтении, с указаниями на передачу от учителя к ученику. Круг их держателей в мамлюкском Египте и Сирии — учёные и суфийские элиты. Корпус читали в замкнутых кругах, с оговорками о недопустимости передачи непосвящённым, и сама эта закрытость была нормой обращения с текстом, а не позднейшей легендой.
«Опрощение» пришло позже. Чем ближе к Новому времени, тем больше в корпусе дешёвых, торопливых, рабочих списков — тетрадей практика, а не библиотечных кодексов. А в XIX веке печатный станок закончил дело: книга, которую в XIV веке читали по рукописи стоимостью в месячное жалованье, стала стоить как пачка бумаги.
Как текст рос
Механизм рукописной культуры медленный и безличный, и в нём нет ни одного злоумышленника.
Переписчик работает не с одним экземпляром. У него список, у заказчика запрос, у него самого — тетрадь выписок из других книг того же жанра. Полезный квадрат из соседнего трактата переносится на поля. Следующий копиист, видя запись на полях, вносит её в основной текст — иначе, чем через основной текст, она не сохранится. Ещё через поколение материал получает заголовок и становится главой.
Умножь на восемь веков и на десятки центров переписки, и получишь кубра: не подделку, а нарост. Так собраны почти все большие магические книги — «Ключ Соломона» на латинском Западе сложился ровно тем же способом.
Второй механизм — притяжение имени. Аль-Буни к XIV веку стал классиком; Ибн Халдун называет его в «Мукаддиме» среди главных представителей науки букв. Дальше работает обычное для рукописной культуры: анонимный трактат подходящего жанра, попав в один переплёт с бунианским, через два поколения приписывается аль-Буни. Так под его именем оказался, среди прочего, свод «Манба усуль аль-хикма», который в рукописной традиции ведёт себя как отдельное позднее собрание.
Что портится и как
Разные части текста портятся по-разному, и это надо знать, чтобы читать печатное издание с открытыми глазами.
Сплошной текст портится меньше всего: богословское рассуждение переписчик понимает, и грубая ошибка ему видна.
Списки имён портятся сильно. Имена ангелов и духов не значат для копииста ничего: пропущенная точка над буквой меняет имя, схожие начертания сливаются, длинный список легко теряет строку.
Числовые квадраты портятся регулярно. Переписчик копирует сетку с цифрами, смысла которых не держит. Типовые повреждения: переставленные соседние клетки, утраченная цифра в двузначном числе, зеркально снятая сетка, потерянная строка при переносе на другую страницу. Квадрат шестёрки страдает чаще прочих, потому что строится сложнее.
Начертания печатей портятся хуже всего. Здесь копируется фигура, а не знак; малейшая небрежность руки меняет её, и способа проверить нет. Одни и те же семь печатей в разных изданиях выглядят по-разному.
Отсюда разделение, которое стоит принять как рабочее правило. Квадрат проверяем — проверяй. Арифметика открыта, испорченная клетка вычисляется из строки и столбца. Печать непроверяема — бери по своему изданию и знай, что достоверность её неизвестна. Имя не восстанавливай по образцу — придуманное по аналогии имя не восполняет утрату, а подделывает её.
Печатные издания
Первые печатные кубра выходят в Каире и Бомбее в XIX веке, затем — бейрутские, ставшие основными поставщиками на весь регион.
Устроены эти издания одинаково и одинаково скверно с точки зрения текстологии. Ни одно не указывает, с какой рукописи набрано. Ни одно не имеет разночтений. Фигуры воспроизводятся клише сомнительного качества, часто перерисованными от руки. Тексты разных сочинений корпуса нередко печатаются под одной обложкой без разделения, так что читатель не может знать, где кончается «Шамс аль-Маариф» и начинается что-то другое.
Дальше идёт третий круг: пиратские перепечатки с печатных изданий, литографии, а в последние десятилетия — сканы сомнительного качества и наборы, сделанные распознаванием текста, где к писцовым и типографским ошибкам добавляются машинные. Переводы на урду, персидский, турецкий и английский делались с этих самых печатных изданий, а не с рукописей, и все их дефекты унаследовали.
Что это значит для читающего
Четыре следствия, и все практические.
Ссылаться на страницу и главу бессмысленно. Издания разбиты по-разному, нумерация не совпадает. Ссылаться можно на существо и на заголовок.
«Точных цитат» из «Шамс аль-Маариф» не бывает. Всякая цитата — из конкретного издания, а издания расходятся. Кто приводит цитату без указания издания, приводит её ниоткуда.
Противоречия — не тайна, а шов. Две прописи на одну задачу с разными часами не скрывают ключ; они писаны разными руками с разницей в столетия. Об этом — в статье о том, что в книге раннее, а что дописано.
Держись системы. Наука букв, соответствия и квадраты в книге связны и проверяемы. Отдельные прописи — нет. Из первого выводится второе, обратно не работает.
Чего не хватает
Того же, чего не хватает почти всей арабской оперативной литературе: сводного описания списков, стеммы, критического текста хотя бы малой редакции. Работа идёт — рукописи бунианского корпуса за последние десятилетия описаны заметно лучше прежнего, — но до надёжного издания дело пока не дошло.
Пока его нет, честная позиция такая. Ты читаешь свод без единой авторской воли, изданный без сверки, восходящий к автору только частью. Это не повод откладывать книгу — это описание того, что у тебя в руках.