Ангельский блок — то, чем «Шамс аль-Маариф» оправдывает своё существование. Вся книга заявляет себя как илм улви, наука высшая, работающая со светлым и небесным, в отличие от илм суфли, науки низшей, работающей с джиннами. Заявление это в кубра выдерживается не везде, но в основании оно лежит, и именно на нём держится защита науки букв от обвинения в колдовстве.

Ангелы по вероучению

Как и с джиннами, начинать надо не с книги. Вера в ангелов — один из столпов исламского символа веры, наравне с верой в Бога, писания и пророков.

Ангелы сотворены из света. Они не едят и не пьют, не имеют пола, не размножаются, не устают и не ослушиваются: сура ат-Тахрим (66), аят 6, говорит, что они не противятся приказанному. Отсюда главное отличие от джиннов: у джиннов есть свобода и ответственность, у ангелов — нет. Джинна можно принудить, потому что он может не хотеть. Ангела принудить нельзя — понятие непослушания к нему неприложимо. Из этого вытекает вся техническая разница, о которой ниже.

Именованных ангелов в Коране немного: Джибриль (Гавриил) и Микаль (Михаил) названы прямо, в суре аль-Бакара (2), аят 98. Малик — страж огня, в суре аз-Зухруф (43). Харут и Марут — в аль-Бакаре (2), аят 102, в связи с обучением колдовству. Кирам катибун, благородные писцы, — в суре аль-Инфитар (82).

Прочие имена — из предания и позднейшей литературы. Исрафиль, трубящий в рог, известен по хадисам, не по Корану. Азраиль как имя ангела смерти в Коране не встречается вовсе: там сказано «ангел смерти», малак аль-маут, без имени. Ридван, страж рая, и Мункар с Накиром, вопрошающие в могиле, — тоже из предания. Граница эта отделяет вероучение от литературы, и книга её постоянно стирает.

Окончание -иль — то же семитское «эль», Бог. По этому образцу в магической литературе наросли сотни имён, и различить среди них древнее от сочинённого переписчиком почти невозможно.

Ангельские чины книги

Кубра выстраивает несколько параллельных иерархий.

Четыре архангела — Джибриль, Микаль, Исрафиль, Азраиль — соотнесены с четырьмя стихиями, четырьмя сторонами света и четырьмя разрядами букв.

Семь ангелов дней и планет: воскресенье и Солнце — Рукйаиль, понедельник и Луна — Джибраиль, вторник и Марс — Самсамаиль, среда и Меркурий — Микаиль, четверг и Юпитер — Сарфйаиль, пятница и Венера — Анйаиль, суббота и Сатурн — Касфйаиль. Каждому подначален царь джиннов того же дня — об этом в статье о джиннах.

Два имени в этом списке коранические, пять — нет. Это не упрёк книге, а факт о её слоях: планетная ангелология пришла в исламский обиход из позднеантичной и сирийской традиции и в Коране опоры не имеет.

Ангелы двадцати восьми букв — муваккалюн, «приставленные». Каждой букве алфавита свой; через букву они связаны с лунными стоянками и с именами. Списки в изданиях кубра расходятся сильнее всего именно здесь. Свой служитель приписан и каждому из прекрасных имён Аллаха: отсюда представление, что, читая имя счётом, работающий не «вызывает» ангела, а обращается к Богу тем именем, к которому ангел приставлен.

И правило, которое надо держать твёрдо: имён ангелов не сочиняют. Где имя в твоём издании выглядит испорченным, честнее оставить пробел, чем достроить по образцу. Придуманное имя не восстанавливает утраченное, а подделывает его.

Как устроена дава

Дава — призывание, обращение; в этой книге слово означает всю операцию целиком, а не только произносимую часть. Устройство её отличается от работы с джиннами по всем пунктам.

Основание. Работающий не приказывает ангелу. Он обращается к Богу именем, читает Его речь и просит; ангел действует по должности, а не по принуждению. Круг, если и чертится, служит не преградой, а обозначением освящённого места. Клятвенных формул принуждения здесь нет.

Чистота. Требования жёстче, чем где бы то ни было в книге: полное омовение, чистая новая одежда, чистое место, отсутствие в доме нечистого и изображений. Работающий не ест мясного, рыбного, яиц и всего, что имеет душу, на протяжении всего срока.

Пост и уединение. Хальва — затвор: обычные сроки в семь, двенадцать, двадцать один и сорок дней. Днём пост, ночью бдение и чтение. Сорокадневный затвор (арбаиниййя) — предельная форма, известная в суфийской практике и вне всяких талисманов.

Счёт. Имя или аят читают числом, равным его значению по абджаду, либо кратным, по чёткам, не прерываясь и не сбиваясь. Сбился — начинают сначала. Это самая тяжёлая часть работы и та, на которой отсеивается большинство.

Время. День и час планеты, к которой отнесён ангел; предпочтительно первый час дня или последняя треть ночи.

Курения. Только благовонные и дорогие: алоэ (уд), ладан, амбра, мускус, сандал, шафран. Ничего резкого и дурно пахнущего. Разница с низшей линией здесь самая наглядная: по курению и опознают, какого рода работа ведётся.

Слова. Коранические и имена Божии, по-арабски. Никакой сочинённой формулы в такой чин не вставляют, и русского «переложения воззвания» здесь не будет намеренно: слова этих чинов берут из Корана, из книги или от учителя. Врезка на её месте была бы подделкой под то, чего в традиции нет.

Признаки и отклик

Кубра описывает отклик осторожнее, чем можно ожидать. Ждут его не в явлении фигуры, а в изменившемся сне, в пришедшей мысли, в разрешении обстоятельства, в неожиданной встрече. Прямое явление книга считает редким и не считает целью; более того, оговаривает, что явление, пришедшее раньше срока и легко, скорее означает подмену — то есть что пришёл не тот, кого звали.

Признаки, по которым отличают: у высшего нет требований к работающему, оно ничего не выторговывает, не пугает, не льстит, не просит нарушить предписанное. Всё, что торгуется и требует, — по книге, из низшего разряда.

Опасность здесь другая, чем в работе с джиннами. Долгий затвор с постом, бдением и счётным повторением сам по себе меняет состояние: голод, недосып, однообразие звука и запаха дают видения независимо от того, кто их посылает. Сорок дней без животной пищи, без сна и в одиночестве — нагрузка вполне телесная, и обезвоживание, истощение и срыв здесь не метафоры.

Что говорит традиция

Позиции здесь расходятся не так резко, как по джиннам, но расходятся.

Защитники. Обращение идёт к Богу, Его именами и Его речью; ангел не призывается, а исполняет должность; это разновидность зикра, усиленная числом и временем. Так строил своё обоснование бунианский корпус, и аль-Буни, умерший в 1225 году, — автор прежде всего этой линии.

Критики. Обращение к ангелу по имени, с указанием часа, курения и числа, есть обращение к сотворённому помимо Творца, как бы это ни называть. Ангелы не приставлены к планетам ничем, кроме поздней книги. Линия Ибн Таймийи отвергает блок целиком.

Промежуточная позиция, довольно распространённая: чтение имён и Корана счётом дозволено; всё, что прибавлено сверх — час, металл, курение, начертание, — не дозволено и не нужно.

Спор идёт внутри ислама между мусульманскими учёными, и своё содержание книга получает от него, а не вопреки ему. О том, как он вылился в запреты, — в отдельной статье.