«Шамс аль-Маариф ва латаиф аль-авариф» — «Солнце знаний и тонкости высших постижений» — самая известная книга арабской магии и одновременно книга с самой запутанной судьбой текста. Её автором называют Ахмада аль-Буни, умершего в 1225 году. Но тот четырёхтомник, который лежит на прилавках от Каира до Лахора и который переводят на урду, персидский и английский, сложился заметно позже смерти аль-Буни и содержит слои, ему не принадлежащие. С этого и надо начинать: знаменитая книга в ходовом виде — не вполне книга аль-Буни.

Что стоит за названием

Арабское заглавие разлагается надвое. Шамс аль-маариф — «солнце знаний»: маариф, множественное от марифа, это не «сведения», а знание опытное, добытое, то, что суфийская терминология противопоставляет книжному илм. Латаиф аль-авариф — «тонкости даров»: латифа — тонкая, неплотная субстанция и тонкое различение разом; авариф — дарованные свыше постижения. Заглавие обещает не сборник рецептов, а разбор того, как устроен божественный порядок на уровне букв, имён и чисел, и как человек, знающий это устройство, входит в него действием.

Русская передача плавает: «Шамс аль-Маариф», «Шамс уль-Маариф», «Шамсу-ль-маариф». Все три встречаются, ни одна не «правильнее» — арабский артикль и падежные окончания в русской практике передают как придётся.

Предмет книги

Книга принадлежит к тому, что арабская традиция называет илм аль-хуруф — наука букв. Логика её такая. Коран есть речь Божия; речь состоит из букв; двадцать восемь букв арабского алфавита — не случайный набор знаков, а перечень первичных различений, на которые распадается творящее слово. Каждой букве отвечает число (по счёту абджад), стихия, планета, лунная стоянка, ангел-попечитель. Кто знает соответствия, тот может собирать из букв и чисел конструкции — квадраты, печати, талисманы, — которые действуют не сами по себе, а потому, что повторяют в малом строй того же порядка.

Отсюда три вещи, которые в книге неразделимы:

Соотношение этих трёх частей меняется от редакции к редакции, и это главный ключ к истории текста.

Три редакции

Книгу знают в трёх видах, различающихся объёмом и составом. Малая («ас-сугра») — компактный трактат по науке букв и имён, ближе всего к тому, что можно приписывать аль-Буни без натяжек. Средняя («аль-вуста») — расширенная. Большая («аль-кубра») — четырёхчастный свод с сорока разделами, где оперативная часть разрослась многократно и появились материалы, которых в ранних списках нет вовсе. Именно кубра печатается, продаётся и переводится, именно её имеют в виду, говоря «Шамс аль-Маариф». Разбору редакций и их составу посвящена отдельная статья рубрики.

Откуда берётся сомнение в авторстве

Не из вкусовщины. Из рукописей. Списки XIII–XIV веков, то есть ближайшие ко времени аль-Буни, короче печатного четырёхтомника в разы и по составу другие. Собственный корпус аль-Буни известен и по другим сочинениям — прежде всего по трактату о тайнах букв «Латаиф аль-ишарат фи асрар аль-хуруф», — и он выдержан в суфийской, созерцательной манере, где действие подчинено дисциплине сердца. Печатная кубра местами говорит другим голосом: короче, техничнее, без богословской рамки, с готовыми прописями «сделай так — получишь то».

Плюс к тому кубра содержит отсылки и материал, которых в XIII веке взяться не могло, и внутренние повторы, характерные для свода, собранного из нескольких источников переписчиками разных поколений. Европейские каталогизаторы, разбиравшие бунианский корпус по спискам, прямо описывали печатный текст как позднее наслоение, а не как издание одного памятника. Что именно в книге раннее, а что дописано, разобрано в отдельной статье.

Почему это не разоблачение

Сказать «книга не аль-Буни» — не значит сказать «книга поддельная». Кубра существует восемь веков как живой текст: её переписывали, дополняли, ею работали, на неё ссылались, её запрещали и переиздавали. Она — не подделка под памятник, а памятник другого рода: не авторское сочинение, а корпус, наросший вокруг ядра. Так устроены почти все большие магические книги — «Ключ Соломона» на латинском Западе собран ровно тем же способом.

Практический вывод отсюда один и жёсткий. Работая с кубра, ты работаешь с текстом, у которого нет единой авторской воли, нет выверенного состава и нет критического издания. Соседние главы могут противоречить друг другу по срокам, часам и материалам — потому что писаны разными руками с разницей в столетия. Ищешь согласованности — не найдёшь. Ищешь устройство — оно есть, и оно связное: наука букв, соответствия, числовые квадраты, расписание времени.

Что даёт книга и чего не даёт

Даёт: полный и подробный аппарат соответствий, разбор построения квадратов с числами, номенклатуру духовных чинов, расписание планетарных часов, перечень коранических сур и аятов по назначениям, устройство талисмана от материала до времени написания.

Не даёт: проверяемого текста. Ни одна печатная кубра не сверена с ранними списками, а числовые таблицы и начертания печатей — самая порченая часть любой рукописной традиции, потому что переписчик копирует фигуру, которой не понимает. Квадрат в книге можно и нужно проверять арифметикой самому; печать проверить нечем.

И последнее, без чего разговор о книге неполон: сама традиция, внутри которой она возникла, к ней не единодушна. Сихр — колдовство — в исламе запрещён прямо, а наука букв у богословов имеет и защитников, и жёстких противников. Это не приписка для приличия, а часть темы: почему книгу веками запрещали и веками же печатали, разобрано отдельно.